исчез, а девчушка с той поры была вынуждена жить по законам проклятого народа живых мертвецов. Какая это была мука! Отчаянье, страх, тоска… Но Слава только сильнее любила Антония, погубившего ее душу. Девчушка повсюду искала его и как-то раз они встретились. Только Антоний не узнал Венцеславу… А потом сказка оборвалась и черноокий вампир, прожавший сотни жизней оказался легкомысленным шалопаем, большим любителем глупых фильмов. Парень, видите ли, с детского сада мечтал стать актером и то и дело примерял на себя чужие обличья. Девчонке просто не повезло – в тот вечер он играл роль вампира. Она же была tabula rasa (чистый лист), именно так он и выразился — молодой человек не поленился вызубрить латынь, лишь бы достоверней изобразить старого, как мир вампира. Пустяковая история, почти шутка… Нельзя быть такой доверчивой… Но оказалось – сказка не окончена. Впереди их ожидал грустный конец. Пришло время восхода солнца и Слава, все еще считавшая себя вампиром, почувствовала, что пришел и ее срок. Она без чувств, как мертвая, упала на руки виновника ее беды. Тогда он бежал. Но мертвецы оживают – только это другая история… Да… мечта того парня сбылась, он стал известным актером.
— Прости, Венцеслава. И за то, что было тогда, и за то, что не вспомнил тебя теперь. Меня можно понять – ты сильно изменилась за эти годы, да и вижу я не очень хорошо. А имя – имя, оно показалось мне знакомым, но я не смог вспомнить,
когда слышал его. Прости. Честное слово, я очень сожалею обо всем, очень.
Венцеслава молчала. Ее размышления были не о словах Андрея – задуманный план внезапно показался полным безумием. Она смотрела на сидящего перед ней человека и не знала, как поступить дальше. Наконец она решилась:
— Прощай. Спасибо за автограф.
Андрей удержал ее за руку:
— Постой, Слава. Сегодня я не хочу оставаться один. Твое появление, оно… закономерно. Не уходи, просто посидим, поболтаем.
— Лучше бы ты не предлагал мне этого, Андрей, — она села на край плетеного кресла, нервно теребя ремешок сумочки. — Есть другая сказка, про девушку, засмотревшуюся в волшебное зеркало и потерявшую себя. Про любовь, принесшую смерть. Я не хотела ее рассказывать. Знаешь, почему Слава так легко поверила в существование вампиров? Просто она готова была во всем подражать тому, кого полюбила. Это любовь превратила ее в чудовище. Потом она осталась одна. Впереди ее ждали суровые испытания и беды – расплата за содеянное. Она думала, что больше никогда не увидит своего Антония. Но однажды волшебное зеркало явило его образ, и Слава вновь погрузилась в пучину безумия. Тот, кого она привыкла именовать Антонием, находился рядом,
совсем близко, но… Но это была иллюзия, обман волшебного зеркала красивая тень на стекле.
— И Слава любит меня до сих пор?
— Ты не дослушал сказку, Андрей. Эта сказка не о любви. Слава и тот, кого она любила, попали в страшную ловушку. Они жили в разных мирах, и не было тропы, которая соединила бы их. Между Андреем и Славой встало стекло экрана, оно разделило беспощадно, вовеки… Тот, кого называли теперь Андреем, не мог полюбить девушку из другого мира, из мира простых смертных. Звезды недосягаемы. Многоликий оборотень, меняющий обличья, завораживающий, соблазняющий, влекущий… Он пришел из бездны ада и Слава, поняв это, прокляла его, отчаянно пытаясь забыть, вычеркнуть из своей жизни. Но соблазн оказался неодолим. Она понимала, что перед ней зло, но не могла противостоять его манящей силе. Первая сказка не лгала – Антоний похитил душу Венцеславы. И тогда любовь обернулась ненавистью. Это сказка о ненависти и смерти, Андрей. Слава возненавидела своего возлюбленного за то, что он не мог принадлежать ей. Нерастраченные чувства стали тем пламенем, что сожгло их обоих. Слава нашла тропу в запретный мир, и однажды, разбив волшебное стекло, она явилась туда. С ней пришла смерть…
Рука Венцеславы скользнула в лежавшую на коленях сумочку. Холодное прикосновение стали заставило ее
вздрогнуть. Ощущение, родившееся в кончиках пальцев, пронзило мозг – происходящее очень походило на бред. Ей казалось – она играет нелепую, чудовищную роль, но изменить сценарий было невозможно. Ей удалось произнести давно задуманный монолог, но как фальшиво он звучал! Сцены, рожденные воображением, были убедительны, достоверны, а их реальное воплощение – нелепо, трагикомично. Венцеслава с силой сжала рукоять револьвера – пути для отступления были отрезаны. Она уже сказала те слова…
Андрей вскинул голову. Женщина хотела понять выражение его глаз, но казавшиеся черными стекла, надежно укрывали от нее правду. Тоска затаилась в уголках его губ, но глаза… Глаза – молчали.
