— Сними очки, пожалуйста. Мне хочется вновь увидеть твои глаза. Не на экране – в жизни. Семнадцать лет я была лишена этой возможности. Они мне часто снились.
Андрей запрыгнул на широкие перила. Его узнаваемая, идеальная фигура, четким силуэтом вырисовалась на фоне последних отблесков заката.
— Это мертвые глаза. В них пустота и смерть. Они навсегда лишат тебя сна. Человек не должен видеть такое.
Сначала ей показалось – слезы застилают взор, но вскоре женщина поняла свою ошибку – расплывалась и таяла фигура самого Андрея, превращаясь в пряди густого тумана.
— Андрей…. — беззвучно прошептала она.
Он обернулся. Блеснули слепые стекла очков… Венцеслава осталась одна. С забытой на столе фотографии Андрей смотрел на нее ясными живыми глазами.
Гаданье
Праздники катились лавиной. Кое-кто начал их отсчет с Рождества католического, плавно переходящего в Новый год, затем для всех наступала пора православного Рождества, и, наконец, для тех, кто еще не устал от столь активного отдыха, оставался еще один повод для веселья – Старый Новый год. Родители Марины Ланской решили «догулять до конца» и, обзвонив соседей по подъезду, приступили к подготовке «мероприятия». Марина, воспользовавшись благоприятным стечением обстоятельств, пригласила в гости и своих подружек – Юлю Савину, Анюту Светлую и Анюту Темную. Разумеется, у обеих Анют имелись фамилии, но все, знавшие их едва ли не со времен детского сада, называли неразлучных подруг этими безобидными прозвищами. Анюта Темная имела темные волосы, невысокий рост и повсюду таскала неизменную гитару, а Анюта Белая была такой же маленькой, шустрой, но соломенноволосой и не слишком музыкальной девчонкой. Что
до Юли Савиной, то она являлась совершенно ничем не привлекательной особой, сидевшей с Ланской за одной партой и потому считавшейся ее подругой. На Новый год ее пригласили для «массовости», как выразилась в беседе с Мариной, Анюта Темная.
В четверть десятого раздался первый звонок в дверь – перед Мариной предстала Темноволосая Анюта, как ни странно, одна, если, конечно, не считать гитару.
— Привет. А где…
— Анька пошла уговаривать IОлькиных родителей отпустить ее к тебе. Мне там лучше не возникать – Юлькина матушка меня терпеть не может. Ничего, Анютка настырная, уговорит.
И точно – спустя еще полчаса в квартиру Ланской вломились заснеженные Юлька и Анюта. После первых визгов и хихиканий, заменявших приветствия, девчонки направились в кухню помогать готовить праздничный ужин. Правда, толку о них оказалось немного.
Анюта темная первым делом взяла гитару и, усевшись в уголочке, начала тихонько подбирать какую-то мелодию. Вскоре ей это надоело. Она ударила по струнам и, взяв несколько резких аккордов, завопила:
— Семь уроков отсидели – совершенно обалдели! Получили знаний кучу – только нам от них не лучше!
— Анют, давай лучше нашу, предэкзаменационную, — перебила ее Марина.
— Ладненько. Только, чур, всем подпевать!
Доморощенная музыкантша начала неспешно перебирать струны и четыре голоса гнусаво затянули:
— Ах, Боже мой, как мне все надоело, и завтра школа ждет меня опять… Учеба эта так осточертела, еще же мне экзамены сдава-а-а-ать! – Песня незаметно перешла в грустные завывания.
— Марина, потише.
— Мам, сейчас праздник.
— Поздно уже. Соседи легли спать.
— Как же! И вообще – сегодня Старый Новый год. Пусть себе слушают.
— Яйца на плите полчаса кипят. Взрослые, можно сказать, девушки, а готовить не умеют. Тоже мне – помощницы. Марина, выключи их, не забудь облить холодной водой и порежь для салата. Не вашим же кошачьим концертом гостей угощать!
Брюнетка отложила гитару:
— Правда, Марин, давай сначала все приготовим, а потом… она задумалась. — Потом давайте гадать, девчонки…
Салат и прочие закуски, как-то сами собой перешли в ведение матери Марины и девочки занялись подготовкой к гаданьям. Командовала всем, как всегда, Анюта Темная.
— Крупа у вас имеется?
— Какая?
— Да любая. Гречка, рис, пшено, хоть – горох. Так… Свечки я принесу из комнаты. А ты, добудь мне какую-нибудь посудину… вон та салатница на буфете сойдет. И миску, глубокую. Юль, возьми зеркальце у меня в косметичке. Марина, у тебя есть зеркало побольше?
Анюта умчалась в комнату за свечами, под нос напевая:
— В голове моей давно, словно в погребе темно…
Вернувшись, она лихо плюхнула о стол старинный подсвечник, высыпала несколько свечей и победоносно завершила:
— И путяга не поможет, мне теперь уж все равно, а мне теперь все все равно!
Не менее лихо всыпав в салатницу пакет риса, она затараторила вновь:
— Так, девчонки, давайте сюда колечки, перстенечки. Слушай, Марина, у тебя золотое кольцо есть? Ну, в смысле – мама даст? На минуточку. Только погадать. Золотое колечко – лучший жених.
