– Он был идиот, который только и умел, что применять силу, чтобы чего-то добиться. Никакой элегантности, никаких высоких душевных качеств. Все время попадал в передряги. Я его из стольких историй выпутал, что уже давно перестал считать. Наркотики, склонение к занятиям проституцией, попытки ограблений. Один раз он ограбил алкогольный магазин, а потом пошел поесть в «Макдоналдс» и бросил пистолет с отпечатками пальцев на столе рядом с остатками луковых колечек. Полнейший идиот. Я его как-то раз спросил: «Может, тебе устроить небо в клеточку, и дело с концом?» И все-таки он был моим сыном.
– Да.
– Хотя и это не точно. Я предполагаю, что он мой сын, несмотря на всю тупость, что была в его генах.
– Но вы все равно любили его.
– Конечно, конечно. Немного странной любовью. У меня сердце оборвалось, когда он был убит.
– Прискорбно слышать. Как это произошло?
– Этот осел попытался ограбить банк. В тот раз он довольно неплохо выбрал цель, но там был какой-то умник, который пытался остановить его, и в итоге он как-то сам в себя выстрелил.
Холодному взгляду дона Рикардо понадобилось много времени, чтобы пересечь расстояние длиной в стол, но в конце концов он достиг Альберто и прояснил ему ситуацию.
– Насколько я понял, речь шла об очень редкой неполадке, – сказал Альберто.
– Да, возможно, – сказал дон Рикардо. – Но все же, знаешь, мне трудно отогнать мысль, что если бы того умника там не было…
– Я искренне сожалею о смерти вашего сына, – сказал Альберто.
– Не сомневаюсь.
– Но я не имею отношения к тому, что произошло.
– А по-моему, имеешь.
Альберто заерзал на стуле.
Дон Рикардо остался неподвижен.
– С моей точки зрения, – сказал дон Рикардо, – ответственность за смерть моего сына лежит на тебе.
– Я…
– И меня это весьма печалит. Я ох как не люблю впутывать незнакомых людей в свои дела.
– Простите?
– Но ты меня, конечно, поймешь, когда я скажу тебе, что не могу забыть то, что произошло, – сказал дон Рикардо и почесал седой висок.
– Что вы собираетесь делать?
– Тебе? Ничего, друг. Ничего. Но, согласно моим представлениям о мире, ты забрал у меня сына, поэтому я могу забрать твою мать.
Альберто почувствовал, что его сердце забилось сильнее.
– Я…
– Двое моих людей сейчас у тебя дома. Все, что мне нужно, – это позвонить им в ближайшие десять минут, и мы будем в расчете.
– Это нечестно.
– Как и вся наша жизнь, – сказал дон Рикардо и сжал губы, будто обдумывая какую-то глубокую мысль. И потом добавил: – Но может быть, мы сможем найти иное решение, которое всех устроит.
– Какое решение? – спросил Альберто.
– У меня есть друг. Хороший друг. Настолько хороший, что стал отличным врагом. Понимаешь, когда достигаешь моего уровня, накапливаешь силу, то не можешь избежать соперничества с теми несколькими людьми в мире, которые обладают не меньшей силой, тем самым тебя уравновешивая. Это как инь и ян, черное и белое, Гензель и Гретель. Можно назвать их товарищами, а можно и врагами. В любом случае речь идет об очень влиятельных людях. Достаточно влиятельных, чтобы мы могли, с одной стороны, дружить, а с другой – воевать друг с другом. Это не личная неприязнь, просто так устроена наша жизнь. Ты слышал когда-нибудь о доне Густаво?
– Никогда.
– Ничего, бывает. В любом случае дон Густаво всегда был одним из тех немногих людей, которые препятствовали расширению моих дел. Не то чтобы мне чего-то не хватает в жизни. Живу неплохо, слава богу. И дела идут хорошо. Но всегда может быть лучше. Ты знаешь, такова человеческая природа, мы вечно хотим еще. Даже не так, нам вечно
– Помогло?
– Помогло, да. Это позволит мне сделать то, что сегодня мне очень трудно осуществить. Что-то, чему сейчас мешают границы и обязательства. Если я хочу расширить свой, мм, бизнес, мне нужно сделать так, чтобы дон Густаво перешел в состояние «мертвец». Но ты понимаешь, я не могу позволить себе убить его. Это слишком опасно. Это вопрос чести и рукопожатности. Если его смерть будет каким-то образом связана со мной, начнется мировая война. Это будет весьма неприятно. Так не делают.
– Я понял.
