Андрейка вышел на улицу, подготовил затычку, прорепетировал и, довольный, занял свой пост у входа. От каждого шороха, в особенности от звука шагов, сердце его усиленно колотилось, даже сильнее, чем прежде, но это был не страх, а волнение героя перед решительной схваткой. Эх, если бы кто-нибудь пришел! Но, как назло, никто не приходил, и весь подъем постепенно спадал. Сидя,
Андрейка начал клевать носом; он уже несколько раз поймал себя на том, что засыпал.
И тут наступило то, к чему он так готовился…
Спохватился он только тогда, когда появившаяся фигура была уже посредине хлева и что-то ощупывала: не то его постель, не то поросенка.
Андрейка выскользнул за ворота… запер их снаружи. Вор очутился в западне!
В тот же миг Андрейка бросился к соседу и забарабанил в окно.
Когда из окна высунулась голова напуганного- дяди Данилы, Андрейка придушенным, срывающимся голосом проговорил:
— Дяденька, идите! В нашем хлеву вор сидит!.. Я закрыл его… — И сразу же убежал к другому соседу, к третьему, а потом уже к себе домой, к матери.
А вор тем временем отчаянно колотил в запертые ворота. На этот шум народу сбежалось куда больше, чем успел позвать Андрейка.
Когда вооруженные люди открыли дверь, к ним вышла… разъяренная Андрейкина мать!
— Ошалел он, что ли?! — кричала она. — Вышла посмотреть, как он там мается, а он вон какую штуку выкинул!..
… Назавтра Андрейка понес замок и ключ к какому-то кустарю-слесарю. Тот повертел в руках замок, ключ и сказал, что работа стоит рубль и будет готова через два часа.
Когда Андрейка зашел в назначенное время, он увидел, что слесарь и не брался еще за дело.
— Вы же обещали через два часа! — сказал недовольный Андрейка.
— Сейчас, сейчас будет готов! — ответил слесарь, взял ключ, провел по нему несколько раз напильником и подал Андрейке. Тот удивился.
— Да это я и сам мог сделать! — пробормотал он.
— А если мог, зачем приносил? — недружелюбно ответил мастер.
Андрейка никому не сказал, как легко было подогнать ключ, и всякий раз краснел, вспоминая, сколько неприятностей вышло из за такой ерунды.
В тот вечер в семье Павлика все занимались делами.
Папа, преподаватель латыни в медицинском институте, готовился в своей комнате к завтрашней лекции. Он говорил, что просидит, пожалуй, всю ночь.
Мама гладила белье. Павлик должен был решить на завтра четыре задачи. Даже его пятилетняя сестренка нашла себе серьезное занятие: она шила платье своей кукле.
В квартире было тихо, чисто, уютно. Электричество светило ярко и приветливо. Каждый с охотой занимался своим делом.
И вдруг вся эта мирная жизнь полетела кувырком. И только из-за того, что неожиданно погас свет.
Сначала думали, что это ненадолго, как иногда бывает. Зазевается там, на станции, какой-нибудь техник, повернет не то, что надо, — ну и сейчас же исправит ошибку.
Но на этот раз минута тянулась за минутой, а света всё не было.
— Павлик, посмотри-ка, есть ли свет у соседей? — крикнул из своей комнаты папа.
Как всем хотелось, чтобы там тоже не было света!
Павлик выглянул в окно и увидел напротив, через улицу, ярко освещенные дома. Оставалась еще надежда на то, что в других квартирах их дома тоже нет света. Он выскочил за дверь и вернулся, опустив голову.
— Везде горит!
— Значит, только у нас испортилось, — с досадой сказал отец. — Что ж, придется мне зажечь лампу. А вы все — спать.
— Дай им хоть поужинать! — сказала мама. А где же лампа? Она была здесь.
Настроение у всех сразу испортилось.
— Это ты брал ее?
— И не видел!
— Кто последний раз брал?
— Всегда у нас, если что-нибудь нужно. .
— Может, здесь?
— Горе мне с вами!
— Я видел ее вот тут.
— Да нету же!
— Кто же, в конце концов, брал ее?
В сердитый разговор вмешался детский голосок:
— Мама! Лампа в кладовке, на полке. Папа сам туда ее поставил.
Словно теплым ветерком повеяло от этих слов. Все облегченно вздохнули.
Когда принесли лампу, в ней не оказалось керосина.
— А керосин есть у нас? — встревожился папа.
— Есть, есть, — успокоила его мама. — Много. Павлик, неси бутыль.
Выполнить такое задание впотьмах было не так просто.
Павлик кое-как нашел бутыль и, рискуя разбить ее, принес в комнату.
Теперь оставалось только налить керосин в лампу. Каждый понимал, как сложно это дело. Одному с этим не справиться. Даже вдвоем и то трудно. Тут должны были участвовать все.
Прежде всего приходилось светить спичками и так, чтобы свет был всё время: одна спичка еще не успеет догореть, а уже зажигали другую. Это дело было самое важное, и его взял на себя папа.
Павлик должен был держать лампу и следить, чтобы керосин не лился через край. Мать взяла в руки бутыль.
— Начинай! — скомандовал отец.
