Напряженная тишина парила в просторной потоковой аудитории, и все были слишком заняты списыванием, чтобы обратить внимание на только что вошедшего парня. Руслан первым делом взглянул на Ларису Григорьевну, которая так же, как и ее студенты, даже не вздрогнула от звука отворившейся двери. Она заполняла ведомость, опустив голову так низко, что её волосы шоколадным покрывалом укладывались на лежащие перед ней листы бумаги. С каждым шагом приближаясь к ней, Руслан все упорнее боролся с желанием окунуть ладонь в эти гладкие волосы и пройтись по ним дрожащими пальцами.
- Здравствуйте, - хрипло изрек он.
- Добрый день, - ответила Лора, не отрываясь от своих документов, - тяните билет.
Она указала на выложенные в ряд небольшие куски бумаги.
Руслан завис в нерешительности, уставившись на ее каштановые волосы, словно занавес прикрывающие часть ее лица.
- Побыстрее, пожалуйста.
Руслан взял в руку первый билет, что попался ему на глаза.
- Тринадцатый, - объявил он, взглянув на лист.
- Угу. Идите готовьтесь.
И за все это время она ни разу - ни разу! - не подняла на него взор. Что же это за документ-то такой важный, что она не нашла и секунды, чтобы посмотреть на студента?
- Можно я отвечу без подготовки?
И вот он добился, чего хотел: теперь на него смотрела не только Лора, но и вся аудитория. Впрочем, на те изумленные взгляды за спиной ему было плевать, не говоря уже о том, что он и забыл о присутствии кого-либо еще, кроме этой обескураженной преподавательницы.
Лора вновь видела перед собой этот беспощадный взгляд и провоцирующую улыбку. От крайнего восторга и тоски ей хотелось завизжать. От единственного вида его чувственных губ, обрамленных густой черной щетиной, ее сознание накрывало тонкой вуалью безумства. Она хотела произнести его имя, хотела почувствовать его имя во рту так же сильно, как его язык.
Руслан. Руслан. Руслан.
Вместо этого она лишь пялилась на него, не в силах что-либо ответить. А глаза всех студентов были прикованы к ним
- Нет, нельзя, - в панике промолвила она.
- Почему? Если мне есть, что сказать. Если я знаю то, о чем буду говорить.
Впервые за этот день у него возникло ощущение глубокого бескрайнего счастья. Глядя на красные щеки Лоры, на ее искушающий взгляд испуганной лани, он чувствовал, как тонет в счастье, как захлебывается в нем.
- Это не по правилам, - заявила Лора, наивно хватаясь за первый попавшийся аргумент, - потом не сдадите и скажете мне, что я не дала вам времени на подготовку. К тому же дождитесь своей очереди. Тут сидят люди, которые пришли раньше вас.
Лора бездумно тараторила и смотрела на то, как он смеется над ее глупым испугом. Он видел ее насквозь. Казалось, вся аудитория раскусила ее. Понимая, в каком жалком положении она сейчас находится, Лора умоляюще взглянула на Руслана в беззвучной просьбе поддаться ей и не разрушать ее имидж.
- В таком случае, можно мне листочек? Мне не на чем писать.
Облегчение приняло Лору в свои утешающие объятия, и та, чуть расслабившись, протянула Руслану чистый лист бумаги. Он не спешил взять предложенное и, сделав ленивый шаг в ее сторону, накрыл теплой ладонью ее выставленную вперед руку. Лоре померещилось, что этой же ладонью он сжал ее горло, потому что она тут же почувствовала, как в организм перестал поступать кислород.
Поглаживая большим пальцем нежную кожу ее руки, Руслан наблюдал за тем, как опускаются ее трепещущие ресницы. Неистовое желание коснуться их губами дергало Руслана за ворот рубашки.
- Спасибо, - прошептал он, скользнув пальцами к листу бумаги. Но едва он избавил девушку от своих прикосновений, как она сама потянулась к его пальцам и напоследок дотронулась до них прежде чем выпустить бумагу из хватки.
Это секундное поощрение со стороны Лоры невероятно завело Руслана. Он понимал, что если снова отстранится от девушки, то умрет на месте.
Она была готова отдать все на свете, лишь бы он не отстранялся, и когда она отпустила этот чертов лист бумаги - единственное, что позволяло им прикоснуться друг к другу в этой аудитории, ей хотелось умереть на месте.
То, что он сделал в следующий миг, вызвало в ее желудке невыносимый спазм: он наклонился над ее столом, прижался к ее уху:
- Не издевайся надо мной, - прошептал Руслан, - давай уединимся.
Его голос был настолько живой, что она ощущала его на своей коже, ощущала, как он мягко обволакивает все ее существо. Переборов себя, она проговорила:
- У меня экзамен, Руслан.
Этого было достаточно, чтобы Руслан покорно отошел от Лоры, позволив ей медленно умирать на месте. Он направился к первому ряду, где сидело меньше всего народу: всего два человека. И даже когда к Лоре подсела чуть взволнованная студентка, она была не в силах отвести от него взгляд. На фоне звучало что-то:
- Для лирики Цветаевой характерны...ээ...романтические мотивы отверженности, бездомности и...сочувствия гонимым, которые подкреплялись реальными обстоятельствами ее жизни.
А она даже не понимала, о чем идет речь. Сердце ее барабанило настолько громко, что она больше ничего не слышала.
