Такое начало не предвещает ничего хорошего. Вдруг тебе стало что-то известно? И ты заманила меня сюда под фальшивым предлогом? И ФБР где-то рядом, подслушивает?
– Пич мертва, Джо, – бросаешь ты злобно.
Этого не может быть. Пич на Багамских островах, черт побери.
– Ты шутишь?
– Ее тело нашли на Род-Айленде.
– На Род-Айленде?
Как я мог так наследить? Меня видели и офицер Нико, и доктор К., и местные наркоманы, и автомеханики. А что, если они сопоставили показания? И всё поняли? И кружку нашли? Черт! Что я натворил!
– У ее семьи там загородный дом, – продолжаешь ты. – Я гостила у Пич и, когда она пропала, решила, что она просто уехала. На прощание она послала мне мелодраматичное письмо, но я не восприняла его серьезно – ты же знаешь Пич.
– О господи! – выдыхаю я. Будешь ты навещать меня в тюрьме или побоишься?
– Я решила тогда, что она просто сбежала. Это в ее стиле, – ты вздыхаешь и делаешь долгий глоток диетического пива – ну же, говори, хватит меня мучить! – Хотя в последние месяцы я ничего от нее не слышала, такое бывает: старые друзья то пропадают на время, то появляются вновь… Погоди!
Ты утыкаешься в телефон, а я, честно говоря, тебя не понимаю: у меня нет друзей, но даже с мистером Муни я вижусь не реже раза в месяц. Господи, почему я об этом сейчас думаю? На тебе прослушка, Бек? Ты пытаешься вытянуть из меня признание? Из-за этого ты повесила шторы? Смотрю на часы – 22:43.
– Извини, – наконец выныриваешь. – Пишут по учебе. На чем я остановилась?
– Она пропала.
– Она не пропала. Она покончила жизнь самоубийством.
– О господи, – ошарашенно выдыхаю я.
Хвала Господу!
– Да-а, – тянешь ты и приканчиваешь пиво. – Как я не заметила?
Уходишь на кухню, достаешь водку из холодильника и бокалы из раковины. Карен Минти никогда не оставляет грязную посуду в раковине, но и плакать, как ты, она не умеет и историй не рассказывает.
Садишься рядом. Нам долго еще не суждено будет поцеловаться. И все равно, боже, как я скучал по твоей близости, по предвкушению твоих историй, по твоему голосу…
– Мы отдыхали в Литтл-Комптоне, это курортный городок на Род-Айленде. Пич была в подавленном состоянии – собственно, как и я. И тут приходят новости о смерти нашего друга Бенджи.
Он не был тебе другом!
– Да, тяжело.
– Я несу смерть.
– Нет, Бек!
– Двое моих друзей погибли один за другим, – шепчешь ты с безумным взглядом. – И знаешь, что я думаю, Джо? – Невыносимая пауза. – Я думаю, это вселенная наказывает меня за ложь. Я соврала, что мой отец мертв, и теперь мои друзья умирают.
– Это ужасно, – соглашаюсь я, потому что знаю: спорить с тобой пьяной бесполезно. Вряд ли сейчас ты воспримешь мои аргументы, что жизнь без Бенджи и Пич гораздо лучше. – Но ты не виновата.
– Черта с два!
– Не держи в себе. Выговорись.
Забавно наблюдать, как ты колеблешься, решая, говорить мне про массаж или нет.
– В то утро Пич, как обычно, вышла на пробежку, только назад уже не вернулась. Наполнила карманы камнями и… Я последняя видела ее живой и должна была почувствовать!
Вообще-то последним был я.
– Бек, ты поддерживала ее как могла. Не казни себя.
Жестом останавливаешь меня. Я наливаю водку в грязные бокалы, ты выуживаешь телефон из мусора на диване и зачитываешь письмо, которое Пич написала тебе – вернее, то, которое я написал тебе от ее имени. Я с наслаждением слушаю, как ты проговариваешь мои слова. Это того стоило. Ты заканчиваешь и поднимаешь глаза.
– Вирджиния Вулф. Я должна была догадаться.
– Невозможно спасти того, кто не хочет быть спасенным.
– Но она хотела! – вскрикиваешь ты и забираешь волосы в высокий пучок. – Просто я не смогла…
– Что не смогла?
Сглатываешь. Я вспоминаю тебя расслабленную, раскинувшуюся и обнаженную. Теперь моя очередь. Делаю большой глоток.
– Я скажу, только строго между нами, – начинаешь ты. – Она попыталась меня трахнуть, Джо.
– Вот черт!
Да, малышка, ты открываешься мне – лепесток за лепестком.
– Естественно, я ее оттолкнула. Сразу же.
Опять, Бек? Ты не можешь не врать. Не можешь удержаться, чтобы не стянуть немного мелочи в «Монополии», пока остальные игроки в другой комнате. Ты – обманщица до мозга костей. Ты – творец. Меня восхищает, с какой неуемной энергией ты вносишь поправки в жизнь. У тебя настоящий дар. Талант. Когда-нибудь мы купим с тобой потрепанный фермерский домик в тихом месте. Ты будешь смешивать краски и пробовать оттенок за оттенком, пока не найдешь идеальный тон желтого для нашего семейного гнездышка, а я буду подшучивать над тобой и любоваться пятнами краски на твоих щеках. Вот где ты творишь настоящее искусство и создаешь магию. Тебе нужны зрители, настоящие, живые – я, а не психотерапевт или компьютер.
– Как она отреагировала?
– Плохо.
– Черт.
– И самое ужасное – это был не первый случай.
– Черт.
Делаешь глоток. Ты слишком смущена, чтобы смотреть мне в глаза. Или слишком пьяна?
– Удивлен?
– Бек, – говорю я и кладу руку тебе на колено, – я совсем не удивлен тем, что лучшая подруга в тебя влюбилась.
