Изящная брюнетка азиатского типа демонстрировала атласный, сшитый вручную жакет, креп-жоржетовые брюки и белую блузку, худенькая блондинка — черную кашемировую водолазку и белые полотняные карго5, высокая рыжеволосая особа — черную кожаную куртку и черные чесучовые брюки с белой трикотажной рубашкой.
Французская модель показала розовый жакет из ангоры на трех пуговицах, розовую вязаную водолазку и черные брюки с манжетами. Шведская — синий пиджак из мягкой шерсти и лиловую блузку из шармеза6…
Наконец наступил момент, которого ждали все. Шведка удалилась, и подиум опустел.
— А теперь, — объявил комментатор, — поскольку пляжный сезон вот-вот начнется, мы представляем нашу новую линию одежды для отдыха.
По залу пронесся взволнованный шепоток, и на самом пике всеобщего возбуждения появилась Келли в белом бикини — едва прикрывавшем высокую грудь лифчике и подчеркивавших красоту бедер трусиках. Пока она медленно плыла по подиуму, взгляды всех присутствующих были прикованы к ней. Затем тишину разорвала нарастающая волна аплодисментов. Келли признательно улыбнулась, обошла подиум и исчезла.
За кулисами ее ожидали двое мужчин.
— Мадам Харрис, не могли бы вы уделить нам минуту?
— Извините, — вздохнула Келли, — но мне нужно срочно переодеться.
Но отойти ей не дали.
— Подождите, мадам! Мы из полиции. Я старший инспектор Дюн, а это инспектор Стену. Нам нужно срочно поговорить с вами.
Келли остановилась.
— Полиция? А в чем дело?
— Ведь вы мадам Харрис, не так ли?
— Д-да, — насторожилась Келли. Ей отчего-то стало не по себе.
— К сожалению, мадам, должен сообщить, что ваш муж погиб вчера ночью.
У Келли мгновенно пересохло в горле.
— Мой муж? Но как?
— Очевидно, покончил с собой.
В ушах Келли стоял непрерывный рев. Голова кружилась так, что слова старшего инспектора едва до нее доносились.
— Эйфелева башня… полночь… записка… очень сожалеем… глубочайшее сочувствие…
Слова пролетали мимо, как нечто нереальное. Просто отдельные, несвязные, бессмысленные звуки.
— Мадам…
— Это… это какая-то ошибка, — выдавила Келли. — Марк ни за что бы…
— Мне очень жаль, — вздохнул старший инспектор, пристально глядя на Келли. — С вами все в порядке, мадам?
— Да.
К Келли уже летел Пьер с чудесным полосатым бикини.
— Дорогая, тебе нужно поскорее переодеться. Нельзя терять ни минуты, — затараторил он, сунув ей бикини. — Vite! Vite!!
Келли медленно опустила руки, уронив бикини на пол.
— Пьер!
— Что, дорогая? — удивился он.
— Надень его сам.
Домой Келли привезли в лимузине. Управляющий вознамерился было послать с ней сопровождающего, но Келли отказалась. Ей хотелось остаться одной. В вестибюле стояли консьерж, управляющий домом Филип Сандр и мужчина в комбинезоне, окруженные толпой жильцов.
— Бедная мадам Лапуан, — вздохнула какая-то женщина. — Какая кошмарная трагедия! Роковая случайность.
Мужчина в комбинезоне поднял два зазубренных отрезка тяжелого кабеля.
— Это не случайность, мадам. Кто-то испортил автоматический тормоз.
В четыре утра Келли все еще сидела в кресле, рассеянно глядя в окно. В ушах по-прежнему звучали голоса полицейских.
Эти слова стали погребальным плачем, бившимся в мозгу Келли.
Ей казалось, что она вновь и вновь видит, как Марк летит вниз, вниз, вниз…
Келли порывисто протянула руки, чтобы поймать его за миг до того, как он ударится об асфальт.
Она устало сжалась в кресле, вспоминая, как было раньше. До Марка, в те кошмарные дни ее молодости…
Келли родилась в Филадельфии. Она была незаконнорожденной дочерью Этель Хэкуорт, чернокожей горничной, работавшей на одну из самых известных в городе семей, главой которой был всеми уважаемый судья. В семнадцать лет Этель стала настоящей красавицей, и Пит, двадцатилетний привлекательный блондин, старший сын Тернеров, увлекся ею, соблазнил, и уже через месяц Этель поняла, что беременна.
Девушка во всем призналась возлюбленному.
— Это… чу-чудесно, — сказал тот и бросился к отцу сообщить плохие новости.
Наутро судья Тернер вызвал Этель к себе в кабинет и объявил:
