Экзотическая красавица Айрис Лоуэлл жила в отдаленной части Египта в идиллической, уединенной обстановке. Но внезапная смерть отца, очень успешного ученого-египтолога, меняет в ее жизни все. Своей последней волей отец назначил ей во временные опекуны молодого британского дипломата Стивена Делтри, который должен был отвезти Айрис в Англию к ее тетке. Решив во что бы то ни стало остаться в любимом доме, Айрис в минутном порыве попросила таинственного сербского принца Юзрева жениться на ней… не задумываясь, к чему это может привести. Мысль эта настолько захватила коварного принца, что он готов на все, даже на убийство молодого опекуна, которого Айрис полюбила всем сердцем, лишь бы сделать девушку свой пожизненный рабыней…
Полуденное солнце безжалостно заливало потоками своих жарких лучей белоснежные террасы и утопающий в цветах и зелени сад на крыше виллы Лоуэлла-паши, стоящей на самом берегу величественного Нила.
Вилла была не совсем обычной — скорее она напоминала небольшой дворец. Феллахины [1], работающие на полях в дельте, так и звали ее — «Маленький дворец». Что касается Лоуэлла-паши, одного из немногих англичан, удостоившихся чести носить столь высокий в Египте титул, то это был всеми уважаемый человек не только благодаря его баснословному богатству, но и острому уму, широкой эрудиции и обходительности. К тому же он был признанным авторитетом в области археологии.
Маленький Дворец покоился в спасительной тени высоких пальм. Его мраморные стены окружили открытый центральный двор, посреди которого находился великолепный фонтан изысканной конструкции. Украшенные орнаментом фризы и бордюры внутренних покоев были выполнены по чертежам, которые Лоуэлл-паша сделал с одного из древних храмов, найденного им при раскопках.
Когда солнечные лучи падали под определенным углом на большие резные купола, украшенные изумительным ажурным рисунком, игру бликов на узорах из лазурного стекла и перламутра можно было наблюдать издалека. Дворец был предметом восхищения жителей окрестных деревень и туристов, нередко посещающих эти края. Однако никто, кроме нескольких привилегированных людей, близких знакомых Лоуэлла-паши, а также свиты, состоящей из верных слуг-суданцев, не имел права войти в ворота Маленького Дворца. Входная дверь постоянно была на замке. С трех сторон здание защищали от посторонних любопытных глаз высокие белые стены, с четвертой стороны тяжело струились воды Нила.
Сегодня, казалось, сама река от вязкого, густого зноя набухла и покрылась маслянистой пленкой. Ни внутри дворца, ни рядом с ним не было видно никакого движения — все было безжизненно, если не считать двух роскошных белых павлинов, медленно и важно прогуливающихся вдоль нижней террасы.
Над садами и газонами, за которыми круглый год чуть ли не с религиозным рвением ухаживали шестеро садовников-суданцев, висело зыбкое марево горячих влажных испарений. Во всем дворце стояла мертвая тишина.
Но на самом верху, на плоской крыше под тентом, где температура и влажность регулировались, а воздух периодически охлаждался, на низком диване, уткнувшись лицом в подушки, лежала молодая девушка и рыдала так, словно ее сердце было готово разорваться от невыносимого горя. Изящные пальцы, унизанные кольцами с драгоценными камнями, сжимали скомканное письмо.
Она была одна.
Она отпустила служанку, которая принесла это послание. Оно прибыло самолетом, который сделал остановку в миле вниз по течению, по дороге из Луксора в Асуан. За мавританской ширмой виднелся силуэт дородной седовласой арабки Аеши, одетой в черный хлопчатобумажный халат, и с шарфом, повязанным вокруг головы. Она с тревогой и состраданием смотрела на плачущую девушку. Время от времени, когда горькие рыдания доносились до ее ушей, старая женщина, которая много лет была нянькой девушки, тихо причитала и смахивала набегавшую слезу. Но подойти к госпоже она так и не осмелилась. Когда леди Айрис желает, чтобы ее оставили в покое, кто же смеет ослушаться? В общем-то характер у леди Айрис был добрый и мягкий, но она привыкла поступать так, как считала нужным, и когда его превосходительство Лоуэлл-паша был в отъезде, ее слово было законом для всех. Никто не смел с ней спорить кроме старой англичанки-гувернантки, мисс Морган, чьего острого язычка все боялись. Но сегодня, хвала Аллаху, ей нездоровилось, она была у себя в комнате и не могла спуститься и влезть не в свое дело.
Пусть уж лучше леди Айрис выплачется как следует… на душе у нее станет хоть немного легче, думала старая нянька. Да и как ей не плакать, когда ее любимый, уважаемый всеми отец лежит при смерти, может быть, уже умер в далекой Турции?
Ах, какая это потеря для всех! Аеша тихо плакала и не могла отвести взгляд от своей обожаемой молодой госпожи, которую она качала в колыбели, когда та появилась на свет двадцать лет назад.
