— Все равно позвони. Скажи, что блаженный лейтенант приходил. Вместе посмеетесь.
Парень опустил голову, разглядывая белый реагент под своими ногами.
— Мой тебе совет, парень, забудь Веронику. Пока она тебя в дерьме не утопила.
Совет Никита дал, но уверенности не получил. Испугался Нежилов, но, возможно, это не помешает ему позвонить Веронике, что может вспугнуть ее. Именно поэтому Никита спешил к дому, в котором она жила.
Но Вероники дома не было. И консьержка, как и в прошлый раз, не могла сказать, выходила она или нет.
— А я виновата в том, что в доме два выхода? Кто так придумал, с того и спрашивайте!
— А камера?
Никита осматривал пожарный выход. Такой же подъезд, как и основной, только на противоположную сторону дому. И без консьержной. Войти можно было только с помощью электронного ключа, дубликат которого запросто можно сделать в любой мастерской.
— А сломана камера! — ехидно улыбнулась женщина.
— А заменить не судьба?
— Меняли. А она все равно не работает.
— Почему?
— А в проводке там что-то…
— Почините.
— Починили. А оно снова сломалось…
— И когда ломаться начало?
Оказалось, что проблемы с камерой начались в конце осени. После того, как Кондаков вернулся из армии, и до того, как ему подбросили первую кошку. Но кто мог это сделать, консьержка не сказала. Не знала она, с кем встречалась Вероника, кто приходил к ней, а возможно, и жил. Может, этот человек и сломал камеру. Никита очень хотел допросить Веронику, но, увы.
Вероника могла быть у матери, туда Никита и отправился, но дверь ему не открыли. То ли не захотели, то ли дома никого не было.
Зато Елизавета открыла ему почти сразу. Джинсы на ней, свитер. И щечки румяные, как будто только что с мороза. Красивая, сексуальная.
— А я только что от следователя, — сказала она, открывая дверь на кухню.
— И как успехи?
Никита принюхался. На кухне чисто, посуда перемыта, но ощущение было такое, что где-то под столом стоит пепельница с окурками. Возможно, в соседней квартире жил заядлый курильщик. Стены тонкие, да и вентиляционная шахта общая.
— Он почему-то уверен, что Игонин меня… э-э, обидел, — сказала Елизавета.
Это был камень в огород Никиты, но кинула она его без ожесточения. Он же не сплетни разводил, а делился оперативной информацией. Что-то было, и он, конечно же, не мог не поделиться своими соображениями с начальством. Елизавета не должна его за это осуждать.
— Но что-то же было, — сказал он.
— Было, не было… — Она открыла холодильник, вынула оттуда полбатона колбасы. — Следователь считает, что мы с Олегом были в сговоре. И мое алиби во внимание не принимается.
— Ну, это следователь так думает. А что скажет суд?
— Будет суд, — вздохнула она. — Только он сможет изменить меру пресечения… А завтра Олегу предъявят обвинение и переведут в СИЗО… А может, и отпустят. Адвокат говорит, что могут…
— Почему вы не сказали, что Кирилл избил Олега? — неожиданно спросил Никита.
— А мы снова на «вы»? — опешила она.
— Кирилл не хотел, чтобы ты выходила за него замуж, правильно я понял?
— Ну, не то чтобы не хотел…
— Но Олега он избил.
— Кирилл — человек настроения. Сегодня он с одной, завтра ему нужна я…
— А если ты нужна ему сегодня?
— В таком случае он как минимум должен сделать мне предложение, — натянуто улыбнулась Елизавета. — Но этого нет.
— А кошки?
— Знаешь, у меня была мысль, что это был привет от него, — кивнула она. — Он на такое способен… Только он на такое и способен…
— Почему мне не сказала?
— Как же не сказала? Говорила, намекала…
— Значит, сегодня он с одной, а завтра захочет с тобой. Сегодня с Вероникой, а завтра…
— Ты знаешь или просто так думаешь? — нахмурилась она.
— Ну, есть мысли.
— На самом деле все очень серьезно… Кирилл, конечно, мог соблазнить Веронику…
— Как он о ней узнал?
— Как узнал? — задумалась Елизавета. — А он о ней узнал? Он с ней был?
— Пока не знаю.
— Еще не знаешь, но меня уже обвиняешь. Как будто это я ему про Веронику сказала.
— Ты мне про нее сказала.
Никита вспомнил, о чем подумала Елизавета, когда нацеливала его на Веронику. Вернее, могла подумать, что их неплохо было бы свести вместе, чтобы Вероника отстала от Олега… Но если она так думала, значит, не знала о Кирилле, иначе бы о Веронике и не заикнулась.
— А кто еще мог так сходить с ума?
— Кирилл.
— Кирилл далеко, — махнула рукой Елизавета.
— А вдруг близко?
— А разве я о нем не говорила?
— Говорила, — не мог не согласиться Никита.
— Говорила. Но не могла поверить… Да и сейчас не верю…
— Он мог убить Игонина, чтобы подставить Олега?
— С кошками мог… А убить человека…
— У него была судимость?
— Нет… Привлекался, но до суда дело ни разу не дошло. Два раза привлекался, и оба раза за рукоприкладство… Да, еще его когда-то пытались обвинить в изнасиловании… Но это было до нашего с ним знакомства.
— А изнасилование было?
— Не знаю… Скорее всего не было… Ленка потом Лешу Токарева посадить пыталась, так замуж за него и вышла. Кирилла она тоже хотела на себе женить.
— Он парень видный?
— Женщинам нравится, — кивнула Елизавета.
