Шейные мышцы напряглись, но болью в голове это не отдалось. Никита осторожно отжался от пола, поднялся. Осмотрелся. Не кружится голова, не болит. Даже перед глазами не плывет. Ну, если только чуть-чуть. А вчера он думал, что умрет. Весь день пластом провалялся, чуть ли не проклинал себя за самодеятельность.
Дверь открылась, в палату вошел Плетнев. Никита улыбнулся, но не повеселел. Плетнев — начальник, ему по долгу службы положено проведывать подчиненного, и не важно, лох он или нет. А Птицыну, Мотыгину, Вересову навещать Никиту совсем не обязательно. Не признают они его, не уважают, вот и нет их здесь. И не будет. Потому что Никита ничего собой не представляет. Голову под удар подставил, Петрушина упустил. А сейчас и вовсе в больнице отлеживается, вместо того чтобы работать.
— Как настроение? — пожав ему руку, спросил Плетнев.
— Да так.
— Есть новость. Одна. Она же хорошая, она же плохая… Петрушин с повинной явился.
— Да?
— Но ни в чем не признался. Не знает, не был, не покушался, не убивал.
— И нож не подбрасывал?
— Не подбрасывал… И как доказать, что это не так?
— И что, его отпустят?
— А что ему можно предъявить?
— А ничего, что Вероника пропала?
— И заявление уже поступило, — кивнул Плетнев. — Но против Петрушина ничего нет.
— Значит, нужно найти.
— И кто будет этим заниматься?
— Я.
— Тебя уже выписали?
— Нет… И пока не выписали, буду работать по Петрушину, чтобы вы меня не отвлекали.
— И оружие выдать? — совершенно серьезно спросил Плетнев.
— Ну, если Петрушина отпустите, то да.
— Пока подержим, а там видно будет… А чувствуешь себя как?
Никита пластом упал на пол, спружинив на руках. Отжался раз-другой, на этом Плетнев его и остановил. И дал понять, что можно приступать к работе.
Дом хороший, современный, в чистом озелененном районе, но для долларового миллионера слишком простой. Двор неохраняемый, до гаража неблизко, подъезды самые обыкновенные. Камеры наблюдения, консьержные — все это есть, но так этим в Москве никого не удивишь.
И все же удивиться пришлось.
Игонин и для дочери выбрал дом экономкласса. Но квартира там непримечательная — ну, «трешка», ну, в блестящей обертке, но в принципе ничего особенного. Зато для себя, как оказалось, он денег не пожалел. Никита еще только переступал порог, но уже почувствовал масштаб квартиры. Во-первых, просторно, во-вторых, лестница из красного дерева, ведущая на второй уровень. Похоже, тут в одну было объединено несколько квартир. Вот тебе и простой дом…
Вдова Игонина ждала Никиту, поэтому дверь открыла сразу. Полнотелая, нос скорректированный, губы искусственно увеличены, лоб и брови явно подтянуты с помощью пластики. Наверняка она и лицо пудрила нещадно, чтобы скрыть возрастные изменения на коже, но сейчас женщина была без косметики. И волосы не ухожены. Не до красоты ей, когда мужа убили, а дочь исчезла.
— Я знаю, вы приходили недавно, — сказала Татьяна Петровна, с чувством вины глядя на Никиту.
— На прошлой неделе приходил, — кивнул Никита. — Вы мне не открыли.
— Я сразу поняла, что вы из полиции… А меня эти допросы просто убили… — Женщина манерно вздохнула, приложив руку ко лбу.
— Кстати, я тогда искал Веронику.
— Если бы я знала…
— Что вы знаете о ее отношениях с этим молодым человеком? — Никита выставил на обозрение фотографию Петрушина.
— Приходили, спрашивали, — кивнула она. — Но я его не знаю. Правда, когда навещала дочку, чувствовалось присутствие постороннего мужчины. Как будто только что был и только что вышел.
— В чем это присутствие выражалось? Мужская одежда, обувь, незнакомая зубная щетка, бритва…
— Да нет, не было ничего. Но возможно, Вероника все это убирала…
— Зачем?
— Ну, я не хочу, чтобы она с кем-то жила… Если бы это был парень из порядочной семьи…
— Артем Нежилов, например.
— Да, Артем вполне… Знаете, как-то я пришла к Веронике, а у нее в машине стирались чьи-то вещи…
— Мужские?
— Мне показалось, что да… Надо было дождаться, когда пройдет стирка, но мне позвонили, и пришлось срочно уехать.
— Когда это было?
— Где-то в декабре…
— Вы знали, что Вероника преследовала Олега Кондакова и его жену? Она подбрасывала им мертвых кошек.
— Ну что вы такое говорите! Моя Вероника никогда бы до этого не додумалась!
— Значит, ей подсказали. — Никита провел пальцами по фотографии.
— Этот тип подсказал?
— Петрушин Кирилл Алексеевич.
— Маньяк?
— Похож?
— Да я бы не сказала… Интересный мужчина, — пожала плечами Татьяна Петровна.
Никита удивленно глянул на фотографию. Ничего особенного в Петрушине он не видел, но у женщин своя шкала ценностей.
— На киноактера какого-то похож.
Никита удивился еще больше. Никто не говорил еще, что Петрушин похож был на киноактера, и сам он ничего такого не замечал.
— На кого именно похож? — спросил он.
— Не знаю, — пожала плечами женщина.
— Не знаете фамилию? Или актера такого нет?
— Ну, где-то ж я его видела.
— Кого видели? Актера или Петрушина?
— Петрушина не видела… — в раздумье проговорила Татьяна Петровна. — Актера видела, а этого нет…
— А вы попробуйте вспомнить.
Игонина кивнула и наморщила лоб, напрягая память.
