— А-а!..
— А ты думала, кто?
— Иди к гостю, я сейчас, — натянуто улыбнулась Лиза.
Олег вышел из ванной и услышал, как защелкнулся внутренний замок.
Никита уже стоял у дверей, пистолет, судя по всему, вложен был в кобуру.
— Ну все, я пошел.
— А как же чай?
— За меня выпьешь… Дверь держи на замке, а ухи — на макухе!.. Бывай!
Олег закрыл за лейтенантом дверь и пожал плечами. Обошел квартиру, заглянул в шкаф, хотя и без того было ясно, что Бусыгин никого не нашел. А искал он Петрушина.
Лиза вышла из ванной, закутанная в банное полотенце.
— Там? — тихо спросила она, взглядом показав на кухню.
— Ушел.
— А приходил зачем?
— Петрушина искал.
— Понятно, — вздохнула она.
— Рассказывай! — потребовал Олег.
— Да, это правда, — кивнула она и смело, но без вызова посмотрела ему прямо в глаза.
— Что правда?
— Все, что Бусыгин сказал.
— А что он сказал?
— Да, я спала с Петрушиным.
Олег почувствовал, как пол под ногами превратился в болото, которое начало его засасывать. Он физически ощутил направленное движение вниз.
— Бусыгин этого не говорил.
Лейтенант сказал многое, но, видимо, не все. Говорил, что Лиза дала ему наводку на Петрушина, но деликатные подробности опустил.
— И не надо. Я в любом случае собиралась признаться.
— В чем?
— В том, что люблю Кирилла.
— Нет! — Олег не хотел в это верить.
— Игонин меня не насиловал. Это был Кирилл… И он меня не насиловал… Я сама… Увы, ничего не могла с собой поделать.
— Знаешь, ты кто?
— Знаю… Я не ждала тебя, поэтому не готовила. Но есть колбаса, сыр, хлеб свежий. Сделай себе бутерброд. И на меня не обращай внимания, сейчас я соберусь и уеду.
— Куда?
— Домой, к родителям… Мы не сможем жить вместе, и ты сам это знаешь.
Лиза скрылась в спальне, слышно было, как дверь закрылась на защелку.
Олег медленно прошел на кухню, открыл холодильник. Лиза что-то говорила про сыр, колбасу. Он должен был поставить чайник, сделать себе бутерброд. Но зачем ему это нужно? Какой, к черту, чай, когда мир рушится?!
Он рванул в спальню, распахнул дверь. Лиза сидела перед трюмо с феном в руке и только собиралась его включать. По щекам текли слезы, и Олег не мог этого не заметить.
— Ты любишь Петрушина? — зло спросил он.
— Я влюбилась в него давно.
— А как же я?
— А тебя полюбила недавно.
— Полюбила или влюбилась?
Лиза в ответ молча пожала плечами. Возможно, Олег прав, «полюбить» и «влюбиться» — это не совсем одно и то же. Влюбляются раз и навсегда, безропотно и безрассудно.
— А может, я — твой последний шанс?
— Как хочешь, так и думай.
Она включила фен, Олег едва удержался от порыва отобрать у нее эту противную жужжалку. Он рванул к бару, где у него стояла бутылка виски, но там было пусто. Лиза будто почувствовала его возмущение и выключила фен.
— Где мой «Джим Бим»?
— Его выпил Петрушин.
— Виски выпил, жену вы…
— А тебя еще и в тюрьму отправил, — вздохнула она.
— И кто ты после этого?
— Ты можешь меня убить.
— Сука!
Олег с грохотом закрыл дверь, схватил куртку, выскочил на лестничную площадку. Только тогда он подумал о том, что Петрушин может воспользоваться его отсутствием. Что ж, пусть попробует!
Он пулей метнулся в магазин, взял пару бутылок виски, вернулся домой — в надежде застать Петрушина. Но нашел там только Лизу. Она уже оделась и собиралась уходить.
— Так, погоди, а как же твоя работа? — спросил он.
— Я уволилась. — Она взяла его за руку, но только для того, чтобы сдвинуть с места и освободить проход.
— И как давно? — Но Олег и не думал уступать ей дорогу. Сначала она должна объясниться.
— С тех пор, как все поняла.
— Что ты поняла?
— Что это Петрушин убил Игонина.
— Ты это знала, а я парился на киче, да?
— Я дала понять Бусыгину.
— Ты и ему дала?
— Можешь думать обо мне все, что угодно, — почти не размыкая губ, проговорила Лиза.
— И еще я могу тебя убить.
— Ты мужчина, хочешь убить — убей.
— Я мужчина, а ты слабая баба… Скажи, что у тебя передок слабый! Недержание бешенства!
— Недержание у тебя, — презрительно скривила губы Лиза, чем окончательно разозлила Олега.
Так захотелось влепить ей пощечину, да со всей силы. Но он всего лишь толкнул ее. Лиза упала, ударилась локтем о пол, скривилась от боли. И губы сжала, чтобы не расплакаться.
— Ну, чего лежишь? Поднимайся!.. Или тебе нравится лежать под мужиками?
— Что ты купил? — спросила она, поднимаясь.
— А чем ты Петрушина поила?
— С ним я не пила. А с тобой выпью.
— А я тебе налью?
Лиза скинула куртку, прямо в сапогах прошла на кухню. Слышно было, как она полезла в шкаф, похоже, за сковородой. Олег начал успокаиваться. Она, конечно, сука, и место ей на свалке жизни, но пусть сначала хотя бы яичницу приготовит.
На плите приятно зашкворчало. Милый сердцу звук домашнего тепла и уюта. Олег так мечтал вернуться домой, обнять жену, выпить с ней, забраться в ванну… Петрушина он ей не простит, секса не будет, но выпить ведь он может, почему нет?
Он взял два чистых стакана, наполнил свой, выпил, только затем налил Лизе. И себе тоже. Достал сигареты, зажигалку, положил на стол. Лиза лишь вопросительно глянула на него, но ничего не сказала.
— Да, закурил вот.
