Темнело. Санчо возвращался домой в шубе колдуна и радовался тому, что в итоге его прибыль составила двадцать пять золотых. Впервые в жизни он держал в руках такие большие деньги. Да ещё совсем недавно он и подумать не мог, что уже пятого июля он будет так сказочно богат, по меркам Санчо месячной давности, не державшего даже серебряных монет. Возвращение в город подняло ему настроение, а обретение богатства добавило радости. Он даже не чувствовал усталости после дневного перехода, забыв про болящие ноги и натёртые мозоли.
Витая в облаках он добрался до дома и постучал в дверь пекарни. Из окон второго этажа лился свет, и родители ещё не спали.
За дверью послышались тяжёлые шаги.
— Кто?
Голос отца прозвучал устало и сердито.
— Санчо!
Внутри заскрипел замок, и двинулся засов. Дверь открылась, и на улицу выглянула усатая голова отца Санчо — Пончо Бродино.
— Недоносок! Негодяй! Ублюдок!
Последовала брань.
— Где тебя тьма носила?
— Папочка!
— Заходи в дом! — Пончо отошёл в сторону и пропустил блудного сына внутрь.
Санчо прошёл в сени.
«Старый придурок! — думал он. — Не может встретить своего сына, как полагается! Неужели ты не понимаешь, что я пережил в этом походе? И вместо того, чтобы приласкать меня и справиться о здоровье, ты орёшь!»
— Санчушка! — прокричала бабашка. — Милый мой внучок!
— Ба! — чуть не разревелся юный пекарь. — Мне так не хватало твоих пирожков!
— Сейчас я всё сделаю! И твои любимые заварные пирожные тоже! — и бабушка помчалась на кухню.
— Негодяй! — прокричал отец. — Я отдал двенадцать золотых тому авантюристу по твоей расписке! Двенадцать золотых! Ты хоть знаешь как это много? Ты уже потратил весь свой заработок помощника пекаря за целый год!
Однако гневная тирада отца не произвела на сына никакого впечатления.
— Я всё верну! Я заработал двадцать пять! — рассмеялся Санчо.
В этот момент произошло нечто: уверенный в себе предок открыл рот и хлопал глазами. Санчо достал кошелёк, показывая блестящие в свете свечи монеты. Никто из собравшихся не понимал, что произошло только что. Но авторитет отца в голове Санчо был отодвинут далеко в сторону.
— Санчок! — прохрипел пьяный дедушка, стоя на вершине лестницы. — Ты вернулся, а я думал, что уже того. Что съели тебя гоблины. Что больше мы тебя не увидим. Что больше нет у меня такого славного пухленького внучка.
— Вернулся с кучей денег! — прокричал Санчо.
— После того, как ты ушёл, дед пьёт, не просыхая, — укоризненно посмотрел на Санчо отец.
— Мне надо привести себя в порядок, — только сейчас юный пекарь заметил, что пахнет от него скверно, да и сам он весь в грязи. Всё же жизнь авантюриста это сложное дело, и комфорта в ней не так уж и много.
Помывшись, он сидел в гостиной на втором этаже в окружении семьи. Поглощая одно заварное пирожное за другим, он рассказывал об удивительных приключениях. Он обыскал лес и нашёл похищенного феями ребенка, предварительно сразившись с последними. Он убил злого колдуна, затаившись в кустах. Он подробно расписал предкам, как заколол его кинжалом, показывая клинок, забранный у этого самого колдуна. Он сражался с гоблинами в пещере и, оглушив двоих, доставил в следующую деревню. Он самостоятельно сразился с нежитью у монастыря и так устал, что потом весь день не мог идти. Про шато Колдифаеров он ничего не сказал, чтобы не вспоминать тот ужас, что он там пережил.
Все его родственники смотрели на него отрыв рты, понимая, что из вчерашнего мальчика появился настоящий мужчина.
И чем больше Санчо придумывал истории, про свои подвиги, тем больше ему хотелось верить, что именно так всё и было. Что именно он это и сделал. И даже сама мысль сказать, что он уйдёт в отставку, бросит всё это, променяв на выпечку утреннего хлеба, была ему в тот момент неприемлема. Он хотел верить, что всё так и будет.
Фантазии всегда притягательны.
Лили снился сон.
Далёкая деревня, затерянная среди дремучих лесов. Суровая зима, укрывшая толстым слоем скрипучего снега деревенские поля. Колючая метель, идущая уже много дней лишь с редкими перерывами. Холод. Жуткий холод.
В тесных сенях укутанные в шубы молодцы говорят друг с другом, выдыхая белый пар.
— Проклятье! — выругался сын старосты — Эгн. — У меня уже закончились дрова! — он сжал кулаки, смотря на своих товарищей. — Огонь совсем не греет! Палишь, палишь и ничего! Будто бы и нет огня. В доме по-прежнему холодно.
— Да, и мои предки говорят, что никогда на их веку такого не было, чтобы и огонь горел и дрова исчезали — а тепла, как не было так и нет, — согласился парень пониже. — Никак колдовство какое!
— Помниться не так далеко от нас жил колдун, да он уже помер, — пожал плечами сын старосты.
— Да, — кивнул его собеседник. — Делу это не поможет.
— Как там Мигель, что за дровами вчера ходил? — сын старосты посмотрел на товарища.
— Никак, — тот пожал плечами. — Никто не вернулся, ни вчера, ни сегодня. И не вернётся.
— Проклятье! — скривил лицо Эгн. — Остаётся только палить мебель.
