Теперь Пьер один из богатейших дворян Ёрна, и ему необходимо было сделать законными их отношения с Вельгой в глазах общества. Пьеру плевать, но этого хотят Вельга и новый король. Поэтому они играют свадьбу.
В огромном зале храма собралась вся новая знать Ёрна. Всё же Пьер теперь один из первых людей в стране, и явка на его свадьбу обязательна. Он бы радовался своему величию, если бы не одно но…
Он вместе с Вельгой идёт к алтарю, где ожидает тощий жрец в белых одеждах. На Пьёре дорогой камзол. Бакенбарды стали ещё более густыми, и от этого Колдифаер выглядел ещё более диким. Вельга в красивом платье бело-голубого цвета. Жених и невеста доходят до роскошного алтаря, и начинается церемония.
Звучит надрывный голос жреца. Он поёт молитву, а затем наступает время клятвы. Пьер смотрит на Вельгу, и вместо привычных слов, он протягивает руку, обводя шею, а левой хватает невесту за талию. Через мгновение он приближает её губы.
Страстный поцелуй.
Нетерпеливый вздох жреца. Шёпот, прошедший по залу. А затем тело Вельги обмякло, и все смотрят на него. Из спины невесты торчит ручка кинжала, а тонкое платье алеет от текущей из раны крови.
Пьер роняет тело Вельги на пол, хватает камзол за воротник и рвёт его на две части. Прочная ткань, огласив зал громким треском, разрывается. Бывший жених рвёт на себе рубаху, оголяя исхудалый торс. Затем его правую руку охватывает яркое пламя.
— Я до сих пор в своих снах нахожусь в той хижине со своей семьёй! — он стиснул пальцы левой руки в кулак. — Я ничего не забыл, Вельга!
В следующий момент, правая рука вонзилась в плоть груди, проходя сквозь рёбра, как воду. Пьёра охватила пламя, и под потолок храма повалил чёрный дым. Жрец в ужасе отшатнулся к алтарю, а гости отошли к дверям. По толпе прошлась волна страха и визга.
В следующее мгновение Пьер вырвал своё сердце. Он поднял его над головой, смотря, как оно горит белым пламенем. Он упал в такой позе на колени, а через мгновение всё его тело рассыпалось прахом, и окаменевшее сердце упало на ступени алтаря.
Все, открыв рты, смотрели на произошедшее, не веря, что такое может вообще произойти. В одно мгновение королевство лишилось двух своих сильнейших магов. Гости роптали, и о том, что ещё недавно здесь стоял сильнейший маг королевства напоминал только заполнивший храм едкий дым, круглое пятно на полу и оплавившиеся ступени алтаря.
Лили проснулась. Открыв глаза, она опять увидела комнату пустого трактира, где они остановились.
— Опять эти сны…
И девушка закрыла глаза.
С самого утра Санчо бродил по своему новому дому. Пока Диана драила грязные полы, он слонялся, смотря на укутанную в паутину мебель. Идя по гостиной, он смотрел на большой камин, и сердце Санчо замирало — теперь он хозяин всего этого. Правда пока только на месяц. Но ладно. Пройдёт время, и он купит себе новый дом.
Большой и прекрасный дом.
Но затем он вошёл на кухню и посмотрел на завал мусора, на пустую плиту из красного кирпича, прогоревшие чугунки, сгруженные в углу. Ум тут же сказал ему, что придётся купить тележку с дровами. Да и нужна новая посуда. И ведро для воды тоже не помешает. И ещё нужно купить светильники. Конечно волшебные кристаллы дорогие, но масляные лампы тоже подойду. Хотя бы пару штук.
На радостях Санчо поднялся на второй этаж, где было две спальни. В большей из них, он посмотрел на огромную кровать. Матрацы превратились в труху, их нужно поменять либо просто выбросить. Да и убрать всё нужно капитально. Осмотрев спальню, он спустился на цокольный этаж, где расположилась большая ванна из кирпича и печка для нагрева воды. Санчо отметил, что дом хороший. Только вот надо купить бочку для воды, поскольку она уже много лет не течёт по трубам этого города.
Когда он поднялся наверх и на радостях посмотрел на то, как Диана отмыла комнату, он вспомнил про сапоги, которые нужно забрать у сапожника.
И тут он осознал — как много всего ему нужно купить, чтобы жить в этом доме! А у него так мало денег!
Это осознание свалилось ему, как снег на голову. Радость куда-то исчезла, и он уже не смотрел на всё как прежде. Теперь весь дом предстал ему океаном затрат, которые ему придётся погасить, чтобы жить в нём.
«Эх, если бы я не стал авантюристом, то отец бы на меня не злился и дал немного деньжат, — пронеслась у него мысль. — Нет, нет, — тут же усмехнулся он. — Если бы я не стал авантюристом, то до сих пор бы мы жили от выпечки хлеба, и умерли бы так. И никто бы и не узнал, что храниться в тайном подвале нашего дома. Так что я всё правильно сделал!»
Он усмехнулся.
