Мой брак сорвался. Редкая принцесса может похвастаться браком по любви. Сэр Эдриан Тифрид, герцог Альденбрука и Золотых Садов, лучший и прекраснейший из мужчин, должен был стать моим мужем, и отец почти дал согласие. Но вмешался мой брат. Не одобрил, запретил, убедил отца и отослал Эдриана домой. С моим братом сложно спорить, он будущий король. Но и я не готова сдаться! Я отправлюсь к любимому сама, даже если для этого придется бежать из дома. Даже если для этого придется пересечь полмира, идти пешком, переодеться мальчиком и нанять отъявленных головорезов в охрану. Головорезов, да… одного… и вот тут все снова пошло не так.
Я любила его. Честно любила.
Сейчас, спустя столько лет, я могу говорить об этом спокойно, не смущаясь и не стыдясь своей любви, и, уж точно, не стыдясь того, что было потом. Без сожалений. Без угрызений совести за все совершенные безумства.
Все было правильно.
Если бы сложилось иначе, я никогда не была бы счастлива так, как счастлива теперь. Пусть господь послал мне испытания, нам обоим послал, но это того стоило. Мы справились. Все так, как должно было быть.
Но тогда — Эдриан был моей мечтой.
Я была наивной неопытной девочкой. Нет, малолетней дурой была, если честно. А Эдриан — лучшим из мужчин.
Сэр Эдриан Тифрид, герцог Альденбрука и Золотых Садов, был удивительно, непередаваемо, просто божественно красив, как может быть красив только воистину благородный рыцарь в самом зените своей славы. До дрожи в коленках, до соплей. Мне хотелось визжать от радости и хлопать в ладоши, глядя на него, но я, конечно, не делала этого. Я стояла рядом с отцом, потупив взор, и щеки мои горели, словно алые розы.
Эдриан приехал просить моей руки. И отец тогда смотрел благосклонно, хоть своего согласия еще не дал, но я видела — он не против. Мне казалось — счастье так близко.
Эдриан был рядом, в дворцовом парке, он смотрел на меня, и августовское солнце золотом играло в его волосах.
Молодой герой.
— Ваше высочество, — он улыбался так изысканно, и так галантно склонял голову, что у меня щемило сердце, — я имел честь быть представленным вам пять лет назад, когда вы были совсем юной девочкой, но уже тогда ваша неземная красота запала мне в сердце. Все эти годы я жил только мыслями о вас, каждый день и каждую ночь лелея надежду снова встретиться с вами. Возможно, вы тоже немного помните меня?
Я не помнила его, но очень честно старалась вспомнить. Очевидно, это было перед войной, когда Сигваль созвал войска, отправляясь в Гарвиш, тогда здесь собирался весь свет королевства. Наверняка и Эдриан тоже был, тогда еще не герцог, но старший наследник. Или герцог уже тогда? Я не помнила, я была девочкой, и мне было не до того. Я провожала брата на войну. В очередной раз.
— Конечно, помню вас, сэр Эдриан! — я только смущенно улыбалась ему в ответ. — Столь блистательно рыцаря сложно забыть.
— Я безмерно польщен, ваше высочество! Ваше внимание — счастье для меня.
— Я много слышал, сэр Эдриан, о ваших победах под Норлоком, — любезно говорил отец. — О вашей доблести и отваге.
И я снова краснела от удовольствия, словно хвалили меня.
Можно ли желать мужа лучше?
У меня три сестры и два брата.
Две из них замужем давно, и одна должна выйти вот-вот, гости уже начали съезжаться к свадьбе. Моя младшая сестра, Бетата, должна выйти замуж, а я все никак!
Самая старшая, Эйдис, жена Генриха Деларского, я почти не знала ее. Она покинула дом еще до моего рождения. Не знаю, счастлива ли она, но она королева, мать взрослых сыновей… и почти ровесница моей матери.
Моя вторая сестра, Ньяль, жена принца Джона из Керстона. Ньяль я помню хорошо, не смотря на то, что она на семь лет старше меня и тоже уехала давно. Помню, как Ньяль тайком плакала, уезжая — редкой принцессе удается выйти замуж по любви. Королевой ей, скорее всего, не быть, ее муж — младший сын, но он блистательный рыцарь и настоящий герой. Он умен и красив. Хотя, когда я видела Ньяль в последний раз, в ее глазах снова стояли слезы… и тоска.
И все же, мне казалось, Беате повезло меньше всего, принцев ей не досталось. Ей достался старший сын Каспара Хеттиля… да, герцога, но какого-то захудалого, с Тюленьих скал. Сам Рандольф — длинный, тощий, сутулый даже, словно стесняющийся своего роста, неуклюжий. Совсем не рыцарь, не принимавший участие ни в одной войне, ни в одном турнире. Молчаливый, даже заикающийся слегка. Вот только Беате ждала его приезда, считая дни и сгорая от нетерпения. Она говорила, что я ничего не понимаю, и что Рон — удивительный, чудесный человек. Тогда я не верила ей, не понимала…
Вот Эдриан — другое дело!
Мы гуляли с ним в парке. Не вдвоем, конечно, за нами, чуть позади, шла целая свита придворных дам, следя, чтобы не вышло ничего неподобающего, что может произойти наедине между двумя молодыми людьми…
Эдриан говорил о своей любви, о Золотых Садах, которые только и ждут меня, о всех тех подвигах, которые он совершил в Гарвише, о победах, которые посвятил мне, желая лишь скорее вернуться, о всех лишениях и тяготах войны, и, конечно, лишь мысли обо мне согревали его теплом все эти годы.
Нет, я не принимала его слова за чистую монету, но все равно было приятно. Он все равно приехал сюда ко мне, просить моей руки, он торопился, и успел даже раньше, чем вернулся Сигваль с основными силами. Но у Сигваля дела, конечно, я понимала…
Сигваль — мой старший брат и наследник престола.
