— Ну, и я потом, — он небрежно пожал плечами.
Он смотрел на меня… На мне только сорочка и панталоны, тесемка на вороте сорочки развязалась, и все немного сползло в сторону… Унар чуть подался ко мне, протянул руку, чуть сдвинул ткань, коснулся губами моего плеча. У него такие теплые губы… и еще раз, чуть ниже. Потом поднял на меня глаза. Так, словно это был вопрос.
— Что ты делаешь?
— Ничего, — сказал он. — Я просто поцеловал тебя.
Мне вдруг показалось, что… Я чего-то не понимаю?
— Но ведь ты говорил, что нам не стоит… Что ты задумал?
Он чуть кривовато улыбнулся.
— Думаешь, это хитрый план? Я не собирался лишать тебя невинности, Нете. У меня просто была дурацкая идея — разок посмотреть на тебя.
Справедливости ради, ничего не мешало ему сейчас стянуть с меня сорочку и посмотреть. Тут только слегка дернуть и все, я бы даже сопротивляться не стала.
Он смотрел мне в глаза.
Тогда я взяла его за плечи, развернула и завалила на кровать, на спину. Он поддался легко. Хотела сделать, как он вчера, но лечь сверху не решилась. Просто чуть придавила коленом его живот, осторожно, с правого бока. И прижала руками его руки. Такая иллюзия, что я держу.
Игра.
— Посмотреть? А почему ты думаешь, что тебе понравится?
Он заулыбался шире.
— Проверим?
Игра. Подначка.
— Ах, ты! — Я чуть толкнула его.
— Ой-ой, мои ребра!
Он даже не попытался освободиться, больно ему точно не было, если только чуть-чуть, скорее весело. Страшно довольный.
— Так тебе и надо, — фыркнула я.
— Надо же мне вспоминать хоть что-то хорошее в жизни, когда поведут вешать.
Игра, только игра… нельзя принимать это близко к сердцу.
Я наклонилась над ним, держа его руки. Он лежал, совершенно расслабившись.
— А то ты голых женщин не видел!
— Видел, конечно, — согласился он. — Но ни одна из них не была принцессой.
Беззвучно смеялся. Я чувствовала коленом — как подрагивает от смеха его живот.
— И много было этих женщин?
Он скептически приподнял бровь.
— Ты ревнуешь?
— Я убью тебя!
Так остро захотелось сделать это, прямо сейчас. Я схватила его за горло… не сильно, конечно, просто обозначив намерение. Он даже не шевельнулся. Все так же лежал, беспечно улыбаясь, раскинув руки, словно показывая, что я могу делать с ним, что захочу.
Вот только я совсем не того хотела.
И тут скрипнула дверь.
На пороге стояла девочка с двумя ведрами. И такой вдруг ужас на ее лице. И еще синяк в пол лица, уже начавший сходить, но все еще огромный, и заплывший глаз… левая рука замотана.
— Милорд? — ее голос дрогнул.
Я представляю, как это выглядело со стороны — я сижу на нем, и пытаюсь его придушить. А он даже не дергается… умер?
Унар повернул голову, легко снял меня с себя и посадил рядом, встал.
— Воду принесла? — как ни в чем не бывало, спросил он. — Давай.
Подошел, взял у нее ведра.
Только тогда она опомнилась.
— Простите, милорд! Я помешала вам… Простите. Я… воду… сейчас сама…
То, что милорд сам выливает воду в корыто, совершенно точно казалось ей дико, она так смотрела, словно не верила.
— А тебя не учили стучать? — спросил Унар, возвращая ведра.
Она всхлипнула, даже немного пригнулась от страха, словно боялась, что Унар ее сейчас ударит. Зажмурилась.
— Еще принесешь? — спокойно спросил Унар.
Девочка снова всхлипнула. Судорожно закивала. Впрочем, не такая уж девочка, не многим моложе меня, такая же худая и светленькая. И глаза огромные… Могла бы быть красавицей, если б не разбитое лицо. За что? За оплошность?
— Сейчас принесу, милорд. Уже готово.
Мигом кинулась за дверь. Она боялась.
Я тоже вылезла из постели.
— Эта девочка… — сказала я. — Что с ней случилось?
— Ее избили, — пожал плечами Унар, так, словно это совершенно нормально.
— За что?
Понимаю, глупо спрашивать его, но я просто растерялась. Вот прямо так…
— Это важно?
— Да… Наверное, да. Я просто…
Не знаю, зачем это мне. Я просто хочу знать.
— Она подавала ужин какому-то заезжему господину, — сказал Унар. — Он ущипнул ее за попу, она дернулась и пролила на него вино, испортила камзол. Он избил и изнасиловал ее прямо на столе.
У меня как-то все сжалось внутри.
— Это она сказала?
— Хозяин. Я спрашивал.
Он спокойно смотрел на меня.
— Так нельзя…
— Но так бывает, — сказал Унар. — Никто того господина не осудит, он имел право. И даже хозяину гостиницы заплатил серебром за порчу имущества.
Я все понимала, но… когда видишь вот так…
Отвернулась. Отошла к окну.
Слышала, как Унар подошел и встал за спиной.
— Так нельзя, — сказала я.
— Принцесса, тебе невероятно повезло, что вся несправедливость в жизни до сих пор обходила тебя стороной. И вдесятеро повезло с таким братом, как Сигваль. Если бы не он, отдали бы тебя Тифриду, и ты бы насмотрелась на все это вблизи.
— Вблизи? Эдриан… он мог бы тоже вот так? За какое-то вино?
Я не могла поверить.
— Я сказал бы больше, принцесса. Он мог бы так же с тобой. Разве что, лицо бы портить не стал.
— Да как ты можешь?!
Я вспыхнула, повернулась к нему, уже готова была кучу всего наговорить. Возмутиться. Но Унар смотрел на меня так спокойно, с легкой долей сожаления. И весь мой праведный огонь смыло, остались лишь головешки.
