Можно ли вернуться в прошлое, чтобы исправить сделанные ошибки?Доктор Элиот Купер был уверен, что это невозможно – в самом деле, жизнь не видеоплеер, здесь нет функции обратной перемотки. Но одно событие, которое произошло в далекой Камбодже, куда доктор Купер прилетел с миссией Красного Креста, изменило его взгляд на проблему.Забрезжила возможность все переиграть.Вот только как воспользоваться этой возможностью? Ведь каждый его шаг чреват серьезными изменениями в судьбах его близких…
Каждый из нас хотя бы раз в жизни задавался вопросом: если бы можно было вернуть прошлое, что бы я в нем изменил?
Если бы можно было его исправить, каких ошибок я бы уже не совершил? Как избежать сожалений и мук совести?
Решился бы я полностью переписать свою жизнь?
Каким бы человеком я стал? Какой бы выбрал путь? И с кем бы захотел его пройти?
Вертолет Красного Креста прилетел в назначенное время.
Деревня на высоком плато, окруженная лесами, насчитывала сотню домишек, грубо сколоченных из бревен и сучьев. Отсюда было далеко до туристических районов Ангкора и Пномпеня. Она словно затерялась во времени и пространстве. Воздух был влажным, кругом – грязь.
Пилот не стал выключать двигатель: по заданию он должен доставить в деревню группу медиков с гуманитарной помощью. Ничего сложного при благоприятной погоде. К несчастью, стоял сентябрь, и нескончаемые ливни сильно затрудняли управление вертолетом. Да и запасов топлива оставалось только на обратную дорогу.
И то, если нигде не задерживаться…
Два хирурга, анестезиолог и две медсестры выбежали из лачуги, послужившей вчера больницей, и бросились к вертолету. За последние недели они обошли все окрестные деревни, спасая заболевших малярией, СПИДом и туберкулезом. Они ампутировали конечности и раздавали протезы: в этом уголке страны земля все еще была напичкана противопехотными минами.
По знаку пилота четверо медиков сели в кабину. Последний, мужчина лет шестидесяти, немного замешкался, растерянно глядя на группку камбоджийцев, окруживших вертолет. Ему не хотелось их оставлять.
– Пора отправляться, доктор! – крикнул пилот. – Если мы сейчас же не взлетим, вы опоздаете на самолет.
Врач кивнул. Он уже собрался подняться на борт, как его взгляд случайно упал на ребенка, которого держал за ручку старик. Сколько ему было, этому малышу? Года два? Во всяком случае, не больше трех. Личико обезобразила вертикальная трещина, разорвавшая верхнюю губу. Этот врожденный физический недостаток обрекал мальчика на питание только жидкой пищей, кроме того, навсегда лишал возможности говорить.
– Скорее, доктор! – позвала медсестра.
– Этого ребенка надо прооперировать! – отозвался он, пытаясь перекричать рев вращающихся лопастей.
– Уже не успеем! Из-за ливней все дороги размыло, а вертолет не сможет за нами вернуться.
Но врач по-прежнему не двигался и смотрел на малыша. Он знал, что в таких местах родители из-за древних предрассудков порой бросают детей, родившихся с «заячьей губой». А в приюте у ребенка с таким недостатком не было шансов на усыновление.
Медсестра напомнила ему об обязанностях:
– Послезавтра вас ждут в Сан-Франциско, доктор. У вас очень плотный график операций, совещания и…
– Летите без меня, – прервал он ее и отошел от вертолета.
– Тогда я остаюсь с вами, – решительно заявила медсестра и спрыгнула на землю.
Девушку звали Эмили. Она была американкой и работала в той же больнице, что и врач.
Пилот покачал головой и вздохнул. Вертолет оторвался от земли, на мгновение завис в воздухе и повернул на запад.
Врач взял мальчика на руки: тот был бледен и дрожал. В сопровождении медсестры он принес его в импровизированный лазарет, поговорил, успокоил, а потом дал наркоз. Как только ребенок заснул, он осторожно отделил скальпелем правую и левую части нёбной занавески и сшил их, закрыв расщелину нёба. Затем восстановил губы, чтобы мальчик мог нормально говорить и улыбаться. Закончив операцию, врач вышел отдохнуть на веранду, усыпанную сухой листвой. Операция длилась долго. Он почти не спал последние два дня и теперь падал с ног от усталости. Он закурил и огляделся. Дождь прекратился. Из просвета в тучах лился поток пурпурно-оранжевого света. Он не жалел, что остался. Каждый год он приезжал в Африку или Азию с миссией Красного Креста. Поездки, конечно, отражались на здоровье, но он уже не мог без них обходиться – это был способ убежать от собственной благополучной и размеренной жизни заведующего отделением одной из калифорнийских больниц.
Потушив сигарету, врач почувствовал, что сзади кто-то стоит. Обернувшись, он увидел сгорбленного старика в национальной одежде – того самого, который держал за руку больного мальчика. Это был деревенский староста. В качестве приветствия он поднес к подбородку сложенные ладони и посмотрел хирургу в глаза. Затем жестом пригласил его в свой дом. Там старик протянул стаканчик рисовой водки и наконец заговорил:
– Его зовут Лу-Нан.
Врач догадался, что это имя прооперированного ребенка, и молча кивнул.
– Спасибо, что вернули ему лицо, – добавил старый камбоджиец.
