Элиот никогда не забывал слов двойника, сказанных им в одну из встреч в 1976 году: «Во Всемирном торговом центре в Нью-Йорке 11 сентября 2001 года случилось одно событие».
Все эти годы Элиот спрашивал себя: что же это могло быть?
Он с трудом пробился к телевизору. Теперь он увидел…
Нет, не мало времени мы имеем, а много теряем.
Манхэттен, середина января. Элиот взял отпуск на несколько дней, чтобы помочь Энджи переехать в Нью-Йорк, где она собиралась изучать медицину.
Пока его дочь с энтузиазмом устраивалась на новом месте, Элиот отправился по делу, ничего о нем не сказав. Такси доставило его к небоскребу из стекла и металла на углу Парк-авеню и 52-й улицы. Элиот вошел в здание и поднялся на лифте на тридцать седьмой этаж, где находились медицинские кабинеты. Вчера он сдал анализы и сегодня должен был получить результаты. Элиот решил пройти обследование в Нью-Йорке, а не в Сан-Франциско, где его знали многие врачи.
Конечно, понятие «врачебная тайна» никто не отменял, но в медицинской среде, как и в любой другой, слухи распространялись быстро.
– Входи, Элиот, – пригласил доктор Джон Голдвин.
Они вместе учились в Калифорнии и никогда не теряли друг друга из виду.
Элиот сел в кресло. Голдвин достал из папки несколько рентгеновских снимков и разложил их на столе.
– Я не буду тебя обманывать, Элиот…
– У меня рак, да?
– Да.
– Терминальная стадия?
– Боюсь, что так.
Он помолчал, привыкая к тому, что услышал, и спросил:
– Сколько у меня времени?
– Несколько месяцев…
Через четверть часа Элиот снова был на улице, посреди небоскребов и спешащих автомобилей. Небо сияло голубизной, но холод пробирал до костей.
Еще не оправившись от потрясения, он брел наугад, дрожа, как в лихорадке.
Проходя мимо торгового центра, Элиот увидел свое отражение в витрине магазина и вдруг понял, что похож как две капли воды на своего двойника. Со времени их встречи прошло тридцать лет.
«Ну вот, я и стал им…»
Элиот помахал отражению рентгеновским снимком и сказал сдавленным голосом, как будто двойник мог его услышать сквозь время:
– Ты должен был меня предупредить…
Он ушел солнечным утром,
Бросив меня на произвол судьбы.
За три минуты до смерти…
Элиот лежал на веранде, закутавшись в одеяла, и в последний раз смотрел, как заходит солнце.
Он дрожал и, несмотря на кислородную маску, дышал с трудом.
Ему казалось, что его тело распадается на части.
За две минуты до смерти…
Вот она, эта страшная минута. Когда надо отправляться в последний путь. Часто говорят, что не так важно – сколько прожить, главное – как.
Легко рассуждать тем, кто пышет здоровьем!
Что же касается его самого, он старался делать все, на что был способен, но много это или мало? Не ему судить и не сейчас. Время покажет.
Последняя минута…
Он хотел умереть со спокойным сердцем, с миром в душе. А вместо этого чувствовал себя беспомощным и одиноким.
Он боялся.
Он не хотел тревожить Энджи. И теперь рядом никого не было.
И тогда, чтобы не уходить в полном одиночестве, он стал думать об Илене.
И на последнем вздохе он убедил себя, что она рядом.
Человеку свойственно иметь секреты, а также желание рано или поздно их раскрыть.
Зимнее солнце ласково освещало зеленые аллеи кладбища Гринвуд, придавая ему сходство с парком.
Гроб только что опустили в могилу, и все, кто хотел попрощаться с Элиотом, подходили и бросали горсть земли или цветы.
Энджи вместе с матерью, приехавшей из Милана, подошли первыми. Потом потянулись коллеги и многочисленные пациенты, которых Элиот оперировал на протяжении тридцати лет. Если бы Элиот увидел, сколько благодарных людей пришли отдать ему последнюю память, он был бы удивлен и растроган. Присутствие еще одного человека особенно обрадовало бы его: бывшего детектива Малдена. Старику было за девяносто, и он подошел к могиле, опираясь на руку своего бывшего коллеги, капитана Дугласа, который теперь возглавлял городской комиссариат.
Церемония закончилась через полчаса, когда уже почти стемнело. Выйдя с кладбища, все быстро расселись по машинам и разъехались по домам. И многие в этот вечер думали: «И я когда-нибудь умру… Только пусть это будет как можно позже».
Маленькое кладбище опустело. Поднялся ветер.
Убедившись, что он остался один, к могиле подошел мужчина, во время церемонии стоявший поодаль.
Это был Мэтт.
Тиффани пыталась его отговорить. Она считала, что незачем провожать в последний путь человека, который за тридцать лет ни разу не позвонил.
Но Мэтт все-таки пришел. Вместе с Элиотом умерла их молодость и надежда на примирение, которую Мэтт втайне лелеял все эти годы.
