– Но ведь Ленину удалось пробить стену! – воскликнул он запальчиво. Доктор дёрнул головой, раздражённо махнул рукой конвоиру:
– Уведите его в камеру!
После освобождения Андрея Бабицкого следственный изолятор посетила комиссия Международного Красного Креста. Сотрудники миссии ООН беседовали с каждым из арестованных в специально отведённых для этого кабинетах. Двое французов – женщина лет сорока с живыми проницательными глазами и крупный мужчина с чёрными усами назвали свои имена, но Бислан запомнил лишь, что мужчину зовут Серж. Женщина задавала вопросы, Серж переводил.
– Как Вас зовут? Сколько времени Вы находитесь в Чернокозово? Как кормят? Не бьют ли Вас?
Бислан также немногословно отвечал.
– Да… нет… всё хорошо… нет, никто не бьёт.
Над столом, прямо на уровне лица француженки, черной ушной раковиной прилепилась электророзетка. Разговора не получалось, женщина была расстроена. Серж задал последний вопрос:
– Скажите, как часто Вас водят на допросы? Бислан хотел ответить честно: шесть – семь раз в день, но подумал, что всё равно не поверят и сказал три – четыре раза. Не дожидаясь перевода, женщина воскликнула:
– Что, три – четыре раза? В день? Или неделю?
Серж густо покраснел, француженка оказывается хорошо знала русский язык и этот обман сейчас раскрылся. Бислан придвинул к себе лист бумаги, лежащий перед женщиной и написал по-русски:
– Я никогда не думал, что жизнь человека будет зависеть от того, надеты ли на нём трусы!
Дождался, когда она пробежит текст глазами и, перегнувшись через стол, сам нажал кнопку вызова конвоира. Тут же заскрипела дверь, охранник всё время находился рядом. Женщина быстро перевернула бумажный лист, чтобы конвоир ничего не смог прочитать. Когда Бислана увели, она недоуменно спросила своего коллегу:
– Серж, я не поняла смысла этой фразы, жизнь человека зависит от того, надеты ли на нём трусы? Грустно улыбаясь, тот ответил:
– Солдаты правительственных войск считают, что члены исламских религиозных организаций не носят трусов. Такое я встречал еще в Афганистане. Здесь это является основанием для того, чтобы забрать у человека жизнь.
Через неделю Бислана этапировали в следственный изолятор города Ставрополя, потом Пятигорска. Приближался конец двадцатого столетия, но человечество ничему не научилось за годы своего существования и стремилось уничтожить само себя. Мусульмане резали христиан, христиане так же самозабвенно уничтожали мусульман. Злоба застилала глаза людей.
В тесной и прокуренной камере человек продолжал молиться:
–
Комендантская рота стояла в станице третий месяц. Солдаты-контрактники охраняли школу, детский сад, административные здания. Выезжали для уничтожения мини-нефтезаводов, сопровождали по Чечне колонны с грузом и гуманитарной помощью. Днём в станице было тихо, ночью постреливали снайперы, рвались сигнальные мины, несколько раз из гранатомёта обстреляли военкомат и школу. Роман Белов вернулся в роту из госпиталя. Провалявшись на госпитальной койке с пневмонией и порядком отощав на скудном больничном пайке, Белов рвался в роту, как домой. Бывший учитель истории, устав от постоянного безденежья, он заключил контракт и поехал на войну, чтобы хоть немного заработать на жизнь. Многие друзья подались кто в бизнес, кто в бандиты. Многие, как и он, влачили жалкое существование, занимая и перезанимая деньги у более удачливых соседей, друзей, родственников.
На войне, конечно, убивали, попадали в засады воинские колонны, подрывались на минах люди, но каждый гнал от себя эти мысли. Сегодня жив и хорошо. Доложив о прибытии ротному и получив свой автомат, Белов направился в военкомат. Его взвод располагался там, занимая первый этаж. За прошедший месяц контингент сильно переменился, кого-то выгнали, кого-то отправили в госпиталь, кто-то добровольно разорвал контракт. За прошедшее время солдаты наладили быт, спали уже не на полу, а на кроватях. В спальном помещении было тепло от самодельных обогревателей, еду готовили не в солдатских полевых кухнях, а в маленькой комнате тут же, в военкомате.
Еду подавала высокая женщина лет тридцати, в длинном черном платье и такой же косынке. Роман обратил внимание на её красивые пальцы, она не была похожа на простую жительницу станицы. Поблагодарив за еду, Андрей попытался помочь ей убрать посуду и услышал в ответ:
– Нет, что Вы, не надо этого делать! Женщина должна кормить мужчину и убирать за ним посуду.
Белов смутился и, кажется, покраснел:
– Но Вы же ждали, когда я поем, не уходили домой. Женщина чуть улыбнулась:
– Ждать мужчину – это тоже обязанность и удел женщины.
Её голос был похож на шелест осенних листьев, он завораживал и притягивал, как притягивает взгляд вид бегущей воды или горящего костра. Вошёл незнакомый солдат, пристёгивая автоматный рожок, сказал:
– Пойдём, Айшат, сегодня я буду твоим кавалером.
