На следующий день он безостановочно смотрел на часы, боясь не успеть в роту до наступления комендантского часа. Как-то так само получилось, что он один стал провожать Айшат домой, это стало его обязанностью и привилегией. Если Айшат освобождалась раньше, а он был где-нибудь на выезде, она терпеливо ждала его, читая на кухне. Или задумчиво глядела в окно, по привычке кутая плечи в чёрный платок. Они не афишировали и не скрывали своих отношений. Все считали, что у них роман, но они не думали об этом. Им было хорошо вместе. Взрослые люди, они не торопили события, зная, что если что-то легко достаётся, то легко и забывается. А, может быть, обжёгшись в прежней жизни, так или иначе потеряв близких людей, они боялись поверить, что встретить счастье можно так обыденно и случайно. Ну так же, как выйдя на минутку в булочную, найти на дороге слиток золота…
Федеральные войска ждали приказа о наступлении на Грозный. Над городом постоянно стояло облако дыма от пожаров. По дорогам ежедневно шли колонны военной техники. Боевики усилили минно-диверсионную войну, каждый день на дорогах рвались фугасы, каждый день обстреливали и жгли колонны, убивали офицеров, милиционеров и работников чеченской администрации. Под Ножай-Юртом расстреляли и сожгли МЧСовскую колонну с гуманитарной помощью. Колонну сопровождали два БТРа омоновцев и БРДМ с контрактниками. На место трагедии выехал начальник разведки подполковник Смирнов. Белову с отделением разведки приказали его сопровождать. Две недели подряд они мотались между Ножай-Юртом и штабом группировки в Ханкале. Роман считал дни, когда увидит Айшат.
Вернувшись в комендатуру, он увидел, что вместо Айшат на кухне хлопочет другая женщина. На его вопрос она ответила:
– Заболела Айшат, воспаление лёгких у неё. Дома лежит.
Не найдя ротного, Роман поднялся на второй этаж к майору Аржанову и попросил разрешения отлучиться в станицу. Майор, уже знавший об отношениях своей родственницы и Белова, только махнул рукой. Прихватив автомат, Роман заскочил на рынок, потом чуть ли не бегом рванул к знакомому саманному домику.
Айшат, закутавшись в платок, лежала на диване. Увидев Романа, она смутилась и попыталась встать. Чуть ли не силой уложив её на подушки, он стал выгружать продукты и фрукты. Впервые за всё время знакомства они перешли на ты. Белов поил её с ложечки чаем и целовал в потрескавшиеся губы. Она говорила:
– Я всегда считала, что самое приятное занятие на свете – это ухаживать за своим мужчиной, и никогда не думала, что это так приятно, когда за тобой ухаживает твой любимый мужчина. Гася в душе ревность, Роман спрашивал:
– А кто твой любимый мужчина?
Она смеялась и, целуя его в губы, отвечала:
– Глупый, ну, конечно же, ты. Все остальные, кого я знала или знаю, просто похожи на тебя.
– Вечером к ним зашёл Николай, отказался от чая, предупредил:
– С начальством мы вопрос решим, но утром, после комендантского часа, будь в роте. Сам понимаешь, работа есть работа. Да и ребята будут волноваться. Ты тут здорово не расслабляйся, автомат держи под рукой и чтобы патрон всегда был в стволе.
Топая сапогами и кашляя в кулак, ушел.
Уже темнело. Они затопили печь, сидели у открытой топки, не зажигая свет. Языки пламени лизали поленья, огненные блики отражались на их лицах. Андрей кочергой ворошил угли. Они потрескивали, выкидывая из топки горящие искры. Говорила, в основном, Айшат, Роман только слушал:
– Когда началась эта война, я не думала, что это будет так страшно. Я никогда не интересовалась политикой, не ходила на демонстрации и не читала газет. Я вся была в музыке и своей семье. Мне было безразлично, кто будет президентом. – Дудаев, Завгаев или кто-нибудь другой.
Айшат убрала с плеча его руку, попутно прижавшись щекой к его ладони, стала собирать на стол:
– Я пять лет училась в Москве, в консерватории, и никогда не разделяла людей по национальностям. Поэтому, когда из Чечни стали выгонять русских, отбирать их дома и квартиры, а в России в это время тебе прямо в глаза говорили, что ты – чернозадый, и милиция проверяла паспорт только потому, что ты с Кавказа, мне стало страшно. Потом у нас на улицах, прямо среди бела дня стали убивать людей, убивать просто так, по праву сильного, потому что у тебя в руках автомат, а у твоей жертвы нет. Чеченцы стали убивать нечеченцев. Наших соседей Долинских убили только потому, что у них была хорошая большая квартира, которую они не захотели продавать за бесценок. Моего мужа Рамзана увели из дома в ту же ночь, и я до сих пор даже не знаю, кто? Люди говорят, что Лабазановские бандиты, но может быть это и не так. Я не могу понять одного, откуда у нас взялось столько подонков? Знаю только одно. Рамзана уже нет на свете, иначе бы он обязательно нашёл меня.
Она прижалась к нему лицом:
– Ты ещё не устал меня слушать, милый? Может быть, мне не надо было тебе этого рассказывать, но я столько лет тебя ждала, я знала, что ты всё равно придёшь ко мне и я расскажу тебе обо всём, чем жила эти годы.
