— Наверное, то была судьба. Мы с ней дружили с детства. Никогда не разлучались. Я — девочка из семьи обычных врачей, и она — дитя династии, которая являлась очень могущественной, и имела большую власть во времена царской России. Приверженцы традиций. Несмотря на то, что была аристократкой до мозга костей, Оля никогда не задирала нос. Простая. Искренняя. Лишнего себе не позволяла, не забывая и меня одергивать время от времени. Как только у нас родился Герман, Стас пригласил в гости твоего отца. Хотел, чтобы при этом событии присутствовал его лучший друг. Когда Оля с Костей встретились, глазели друг на друга, будто дурачки. Минут пять, не произнося при этом ни слова. Потом Костя схватил ее за руку и увел куда-то. Испарились на несколько часов. Пришлось начинать торжество, не дожидаясь друзей. После выяснилось, что в тот момент они переспали. А спустя неделю, и вовсе, сообщили нам, что женятся. Семья твоей мамы пришла в неописуемую ярость, так как давным-давно было известно, кто станет ее мужем. Этот человек сейчас сидит в Госдуме, между прочим. Оля бросила все, и укатила с Костей в Оренбург. Там они и жили счастливо…
— Жаль…долго не получилось, — заикаясь от нахлынувших эмоций, промямлила Лера.
— Наверное, это тоже судьба.
Повисло тягостное молчание. Наконец, Давыдова кивнула в сторону бутылки вина:
— Составишь компанию? Как раз на бокальчик осталось.
Поразмыслив пару секунд, девушка решила ответить утвердительно. Хоть заснуть сможет.
— Не откажусь.
— Секундочку! Принесу тебе фужер.
— Не нужно. Может в моих венах и течет кровь аристократов, только до «Леди» все равно не дотягиваю. Так выпью.
— За женщин! — Улыбнулась Маргарита.
Валерия повертела бутылку в руках, после чего сделала пару крупных глотков прямо из горла.
— А Вы, почему не спите? Станислав Юрьевич в любой момент может проснуться, и заметить, что Вас нет. Волноваться же будет.
— Не переживай, — горько усмехнулась Давыдова. — Он уже давно меня не замечает. Да и кровать у нас широкая. Сложно почувствовать чье-то отсутствие, когда между нами, еще два человека поместиться могут.
Валерия поперхнулась очередным глотком вина, внезапно вставшим в горле комом.
— Простите.
— Тебе не за что извиняться.
— Но…Просто это…Разве возможно изменить такой женщине, как Вы?
— Какой?
— Ухоженной, дорогой, красивой, сексуальной, любящей, в конце концов!
— Ох, Лера, изменить можно любой. В нашем со Стасом случае, пока только предположения. Догадки. Никакой конкретики. И…знаешь, это сводит с ума. От этой боли трудно дышать. Я словно не живу, а просто существую.
Ее голос предательски дрогнул. Валерия же поспешила ободряюще сжать плечо Маргариты Алексеевны:
— Не отравляйте душу сомнениями…преждевременно. Хотела бы я, хоть на минуту, облегчить Вашу боль.
— Милая, — женщина крепко сжала Спирину в своих объятиях, — ты облегчаешь ее одним своим присутствием. Глядя на тебя, я вижу Олю. И вновь, радуюсь…жизни. Что это?
Давыдова отстранилась, разглядывая шею девушки:
— Вот, поганец. Я убью Глеба! Как посмел?
— Нет! — Поспешила успокоить разбушевавшуюся родительницу. — Глеб здесь не причем.
— А кто, причем? Герман? — Маргарита уставилась на девушку скептически. Явно сомневаясь. — Надо же…
— Произошло недоразумение.
— Не переживай, Лера. Мелочи.
— Не могу. Мне очень неловко.
— Запомни одну вещь — Москва не любит скромниц. Она проглатывает таких, не пережевывая. Здесь город акул. Хищников и хищниц. Будь дерзкой. Будь напористой и целеустремленной. Умей за себя постоять. Выделяйся! Не сливайся с толпой. А я поддержу тебя во всем! Помогу освоиться, и подняться на ноги.
— Спасибо, — Валерия вложила в свой взгляд всю благодарность, на которую была способна.
— Первое, что мы завтра сделаем — посетим салон красоты, и обновим твой гардероб. Ты должна стать объектом вожделения. Да. Не просто юной и красивой. А именно…желанной.
— Ну, что Вы! Я приехала не за этим. Моя главная цель — найти работу.
— А Костя разве не сказал тебе, когда отправлял сюда?
— О чем?
— Работа у тебя уже есть!
Телефон на прикроватной тумбе громко вибрировал, вырывая Леру из лап Морфея. Девушка недовольно поморщилась. Во рту пересохло от обезвоживания. Не самые приятные ощущения. Да и голова слегка побаливала. Именно поэтому, обычное дребезжание мобильника сейчас казалось таким же громким, как удар молота по наковальне. Не в силах более терпеть, стиснула ненавистный аппарат в ладони. На дисплее высветилась фотография самого родного человека, Константина Спирина. Сознание прояснилось мгновенно.
— Привет, пап, — сонно прокряхтела в трубку.
— Здравствуй, непоседа моя. — Голос отца звучал спокойно, ровно. Но, вместе с тем, уверенно и бодро. — Есть две новости.
— Правда? — Лера проворно села в кровати, притянув колени к груди. — Погоди. Дай сама угадаю. Одна хороша, а другая не очень, верно?
— Зришь в корень! С какой начнем?
— Ну, можешь начать с «доброго утра», например.
Произнося это, девушка нежно улыбнулась. На душе стало тепло и легко.
Спирин рассмеялся:
