Грейс повернулась и направилась на кухню. Когда она узнала машину и поняла, что страх и паника были совершенно безосновательны, принялась спокойно вынимать из багажника пакеты. Хотелось унести все в дом в один прием, чтобы зря не бегать туда-сюда по холоду. Грейс принялась доставать из пакетов консервные банки, грохая ими о деревянную столешницу, точно хотела сыграть мелодию, как на ударном инструменте.
«Соскучился… Да уж конечно! По вас обоим… Так я и поверила!»
К тому времени, как Грейс добралась до беркширской продуктовой лавки, та уже закрылась, поэтому пришлось отправиться в «Прайс чоппер», а там продукты для образцового домашнего ужина в стиле Марты Стюарт не продаются. Грейс отыскала крыжовенное желе в банках, которое предлагалось вываливать целым куском, а потом разрезать ножом. Еще нашла жареный лук и грибной крем-суп. В общем, рождественское застолье намечалось в стиле ретро. Учитывая, что Грейс вообще чуть не забыла про праздник, оставалось надеяться, что отец не рассчитывает на роскошный прием.
– Грейс, – вдруг произнес он у нее за спиной. Отец стоял в дверях.
Индейка лежала на дне пакета, под замороженной фасолью, и Грейс наклонилась, чтобы достать ее оттуда. Впрочем, «индейка» – это громко сказано, Грейс купила только грудки, причем уже жареные.
– Что? – неприветливо откликнулась она.
– Извини. Надо было предупредить, что приеду.
– Надо было, – подтвердила Грейс. – Сосед сказал, что у нашего дома стоит какая-то машина. Я так испугалась… Мог бы позвонить.
– Вообще-то я звонил. Вернее, пытался. Вот на этот телефон. – Отец указал на старинный аппарат на кухне. – Но не дозвонился.
Грейс вздохнула.
– Наверное, я просто не стала подходить. Боялась, что звонит кто-то другой.
Сейчас Грейс бы не стала разговаривать ни с кем, кроме папы. Что это означает, думать не хотелось.
– Надо было придумать какой-нибудь условный сигнал. Мы тут живем, как отшельники. Отшельники-луддиты[45]. Но ничего не поделаешь, приходится…
– Значит, ты не знаешь, что происходит, – произнес отец скорее с утвердительной, чем с вопросительной интонацией. В голосе его прозвучало едва заметное, но все же осуждение. Наверное, думал: «Впрочем, до этого ты тоже не подозревала, что творится в твоей собственной семье». Хотя, возможно, Грейс просто вложила в его слова лишние смыслы.
– В общих чертах я в курсе. Подробностей, правда, не знаю. Но думаю, лучше нам пока пересидеть здесь.
Отец кивнул. И только тут Грейс заметила, что вид у него изможденный. Кожа под глазами, будто восковая бумага. А сами глаза покраснели так, что заметно было даже из противоположной части кухни. Всего за несколько недель он будто сразу состарился на десять лет. «И за это тоже большое тебе спасибо, Джонатан», – подумала Грейс.
– Я хочу помочь, – произнес отец. – За этим и приехал – узнать, не нужно ли чего…
Грейс вздрогнула. В такой ситуации им еще оказываться не приходилось. Сейчас они были точно два путника, повстречавшиеся на узкой горной тропе. И вопрос был даже не в том, кто кому уступит дорогу, а в том, кто примет от другого этот жест доброй воли. Что за нелепая проблема, подумала Грейс.
Чтобы скрыть смущение, взяла индейку и понесла к холодильнику, однако, открыв дверцу, обнаружила, что полки забиты знакомыми оранжевыми и белыми упаковками. Вместо того чтобы сразу почувствовать себя оскорбленной, Грейс просто до неприличия оживилась.
– Заехал за покупками в «Забар», – зачем-то пояснил отец, хотя Грейс уже и сама догадалась. – Подумал, вам будет приятно.
Грейс кивнула, продолжая держать дверцу холодильника открытой. Она совсем не удивилась, почувствовав, как на глаза наворачиваются слезы.
– Спасибо, – сказала она.
– Генри любит рубленую печенку, – продолжил отец. – Нарочно купил побольше, чтобы надолго хватило. Можно ее заморозить. И штрудель тоже.
– С каких пор ты превратился в образцового домохозяина? – засмеялась Грейс. Но он ответил совершенно серьезно:
– Ева очень хорошо готовит и не понимает, зачем вообще нужны магазины вроде «Забара», где продают готовые блюда. В общем, давно уже понял, что если хочу по-прежнему угощаться огуречным салатом и багелями с копченой лососиной, придется закупаться самому. А еще захватил пирожные, которые тебе нравились, – прибавил отец.
Полоски из зеленого, оранжевого и белого бисквита и шоколадная глазурь. Любимое лакомство Грейс. Даже просто глядя на них, она почувствовала себя немножко бодрее.
– Купил всего понемножку, – продолжил отец. – Даже суп с шариками из мацы взял.
– Интересно. Иудейское Рождество – это что-то новенькое, – улыбнувшись, пошутила Грейс.
– Пожалуй, – кивнул отец, освобождая на одной из полок место для индейки.
– Рождество в штетле.
– Вифлеемская звезда над Буковско, – рассмеялся отец. Буковско назывался городок в Галиции, где располагался штетл, в котором жил папин дед.
– Да уж…
– Бабушка бы не возражала. Между прочим, это ее сестра в первый раз дала мне попробовать свинину. Очень вкусная была сосиска, до сих пор помню.
– Вот, полюбуйся, до чего нас довели твои грехи, – пошутила Грейс.
