– Только не это, – не сдержалась Грейс. Легкое омерзение переросло в полноценное отвращение. – Она же полную чушь несет!
– Зато эту чушь слушает куча народу, – рассмеялась Грейс. – Мы как раз работаем над тем, чтобы тебя пригласили гостьей в ее программу.
Грейс предпочла промолчать.
– И насчет тура, – как ни в чем не бывало неслась дальше Мод. – Отправляешься в начале февраля. Надо дать людям время услышать о книге, иначе поездка пройдет впустую. Говорят, если человек услышал название книги три раза, он ее купит. Слышала про такое?
Грейс не слышала. Она вообще над этим вопросом не задумывалась.
– Статья в журнале, солидная рецензия, ток-шоу – и теперь ты для них не какой-нибудь сомнительный психолог, про которого никто не слышал! Или пойдут в магазин и увидят твою книгу на столе в центре зала. Самое лакомое местечко! Да что я говорю, сама знаешь.
Нет, про лакомые местечки в книжном магазине Грейс слышала впервые. Разговор становился чем дальше, тем непонятнее. Между тем струи дождя продолжали лупить по асфальту. Вот упитанная собака на толстых коричневых ножках – кажется, породы даксхунд – остановилась, отказываясь идти дальше. Пес встряхнулся, и хозяин наградил его недовольным взглядом. Грейс между тем ломала голову, как половчее закруглить разговор.
– Представляешь, целый месяц в центре зала магазина «Барнс энд Нобл»! Для первой книги это что-то небывалое! Как я рада, что мы решили продвигать именно твою! А ты рада, Грейс?
Она уныло кивнула и фальшиво бодрым тоном сумела выговорить:
– Да!
Изначально выход книги «Ты должна была знать» был назначен на четырнадцатое февраля – День святого Валентина. Грейс эта уловка показалась довольно циничной, но Мод перенесла дату на начало января совсем по другой причине. Редактор объяснила, что примерно на это же время издательство планирует выпуск другой книги об отношениях. Автор – известная колумнистка, пишущая о сексе. Конкуренция слишком серьезная, рисковать нельзя.
Обычно январские книги ругают больше всего, объясняла редакторша Грейс, которой раньше и в голову не приходило обращать внимание, в каком месяце выпущена книга. Но с другой стороны, даже в этом есть свои плюсы. В январе книг выходит очень мало, а значит, критики выбором не избалованы. Следовательно, больше шансов, что на «Ты должна была знать» напишут рецензию или включат книгу в журнальные рубрики типа «Что почитать?». И вообще, люди после праздников в мрачном настроении, как раз самое время заниматься самокопанием.
Раз Мод так сказала, значит, правда.
– И в рейтинг в январе попасть легче, чем, скажем, осенью…
– Помнишь историю девушки, которую стая бешеных собак искусала? – подхватила из Калифорнии Джей-Колтон. – Тоже в январе вышла. Продажи были так себе, и все равно в рейтинг попала!
Грейс совсем запуталась. Разве собаки, больные бешенством, сбиваются в стаи? Кажется, наоборот. Но Джей-Колтон, конечно, обращалась вовсе не к ней. Они с Мод продолжили оживленно обсуждать другие книги. Эти двое вообще постоянно говорили о книгах. То собирались что-то прочесть, то жалели, что до сих пор не прочли, то слышали, что такая-то книга – просто супер, то советовали Грейс, что почитать. А иногда не советовали, а прямо-таки настаивали – Грейс
Невольно подумалось: «Вот я стою под навесом на углу Третьей авеню и Семьдесят второй улицы, в кожаном пальто и насквозь промокших сапогах, а в руке держу мобильник – в замерзшей, дрожащей руке. И телефон, конечно, тоже дрожит. Мне тридцать девять лет, из них восемнадцать замужем, есть двенадцатилетний сын. Я психолог с собственной практикой. Автор книги, которую непонятно с чего выбрал в качестве ведущей Еврейский книжный совет. Все это – надежные факты. То, что я знаю о себе наверняка».
– Грейс! – окликнула Мод. – Ты нас слышишь?
– Извините, – произнесла она. – Чудесные новости, очень рада.
Должно быть, прозвучало убедительно. Во всяком случае, обе наконец оставили ее в покое.
Грейс опустила голову и побрела дальше, прочь из своего сырого укрытия под навесом банка «Чейз». В южном направлении по Третьей авеню, потом на восток. Улицы были изучены вдоль и поперек – здесь они с Джонатаном жили в первые несколько лет брака. Грейс не задумывалась, куда направляется, просто шла без всякой цели, как вдруг увидела обшарпанную башню послевоенных лет на Первой авеню. В этом доме находилась их первая неуютная квартира: одна спальня в конце унылого коридорчика с бежевыми стенами. Казалось, дом совсем не изменился. Заглянув в подъезд сквозь стеклянные двери, Грейс увидела до боли знакомое искусственное растение на стеклянном столике и люстру, которую можно было назвать какой угодно, только не шикарной. Консьержа в форме Грейс не узнала, но, встретившись с ним глазами, по привычке чуть улыбнулась, отдавая дань прошлому.
