Ты должна мне убийство полностью

Я подавилась джином и быстро поставила стакан на стол. Никки откинулась на спинку стула, наблюдая за моей реакцией.

– Ой, да ладно, ты ведешь себя так, будто мы не договаривались об этом. Ты поэтому спрашивала, не встречалась ли я с ним? Говорю же, никакого мотива для преступления быть не должно. Разве ты не помнишь? Ты хотела избавиться от Коннора, а мне нужно избавиться от мамы.

– Я никогда не договаривалась с тобой о таком.

Она положила руки на стол ладонями вниз, будто у нас были деловые переговоры.

– Нет, договаривалась. У нас состоялся прекрасный долгий разговор, мы составили идеальный план. Теперь ты не можешь отступиться, ведь я уже выполнила свою долю. Ты знала, что это случится.

До меня дошел смысл сказанного. О боже, это все по моей вине! Дыхание сперло – воздух словно поступал в легкие через крохотную коктейльную трубочку. Я почувствовала, как дрожит нижняя губа. Никки закатила глаза к потолку.

– Боже, соберись давай. Ты разочаровываешь меня. Я-то думала, мы с тобой похожи и прекрасно все понимаем. Этот парень был просто мусором, а ты ведешь себя так, будто я убила Далай Ламу. Уверяю тебя, миру будет лучше без одного из этих скучных самовлюбленных тинейджеров.

– Как ты можешь говорить такое? – Я быстро трясла головой, будто надеясь, что она заберет свои слова обратно. – Мы совсем не похожи!

Да, когда мы встретились, я хотела быть такой, как Никки, потому что она казалась мне уверенной в себе и смелой – но за этой властностью… и слоем косметики скрывалось уродство.

Она вздохнула и отодвинулась.

– Взгляни-ка на того джентльмена.

Я слегка повернулась и поймала его отражение в зеркале. На вид лет тридцать; прическа наверняка отнимала у него много времени и лака для волос; на нем был костюм и толстые золотые часы.

Никки продолжила говорить:

– Думаю, он работает с финансами – слишком хорошо одет. Плюс из обеспеченной семьи. Его костюм пошит в самой пафосной лондонской мастерской.

– Да какая разница?

– Помнишь ту женщину на площади? Которая подворовывала, предсказывая туристам будущее?

– А это-то тут при чем?

– Как думаешь, ее жизнь и жизнь этого парня у барной стойки стоят одинаково?

– Может, у нее и нет такого же количества денег, как у него, но их жизни стоят одинаково.

Никки выбрала орешек из тарелки и закинула себе в рот.

– Да ну? И на чем основывается твое заявление? Скажи мне, что она дает людям? Она не платит налогов – вряд ли эта женщина указывает свой доход от украденного. Не помогает другим своей работой, не помогает развивать экономику и общество. Она не создает музыку или картины, которые могут поднять настроение. Блин, она даже пахнет плохо.

– Это отвратительно, нельзя так говорить о людях! – воскликнула я. Меня буквально тошнило от ее слов.

– Нет, это суровая правда. Одни люди более ценны для общества, чем другие. Я не говорю, что она ничего не стоит, просто она не стоит много. Глупо притворяться, будто все равны, просто чтобы чувствовать себя хорошим человеком. Мы говорили об этом в аэропорту – о том, что мы умнее других. Я думала, ты меня поняла.

– Наш интеллект не делает нас лучше других людей! – Я не гналась за политкорректностью, просто хотела, чтобы мои слова звучали правильно. К тому же решать, что одни жизни стоят больше других… это ужасно.

– Конечно же делает. – Она наклонилась ко мне, опершись локтями на стол. – Представь, что тебе нужна операция, и больница предлагает тебе двух хирургов. Один из них – специалист с тридцатилетним опытом работы, закончивший Гарвард. Второй – сопливый выпускник, получивший диплом по интернету, который даже не удосужился застегнуть ширинку для встречи с тобой. Кого из них ты выберешь?

– Это глупо.

– Зато доказывает мою теорию. Ты ведь выберешь опытного врача?

– Да, но это совсем не то же самое, что судить людей по их расовой и половой принадлежности.

– Да пофиг мне на это, – всплеснула руками Никки. – Я говорю о стоимости людей. У Коннора она низкая – он был глуп и самолюбив, да к тому же неудачник. Даже если ты сама не хочешь это признавать, ученый в тебе прекрасно понимает этот факт. Некоторые вещи в жизни стоят больше, и с людьми так же. В глубине души ты считаешь себя лучше других.

– Нет, не считаю! – Я в раздражении потерла переносицу. – А если бы и считала, это совсем не значит, что ты можешь спокойно, ну, – я понизила голос, – убивать всех людей, которых считаешь бесполезными.

– Конечно же, не всех. Только тех, кто стоит на моем пути, – сказала она так легко, будто обсуждала церковную службу по воскресеньям.

– Коннор не стоял на твоем пути!

– Нет, – она показала пальцем на меня, – он был на твоем. А моя мать стоит на моем пути, что возвращает нас к началу этого разговора. Ты должна мне убийство. – Никки заправила выбившуюся из прически прядь за ухо. – Она все время пьет, так что сделать это похожим на несчастный случай легко. Главное тебе выбрать такое время, когда у меня будет железное алиби. Иначе полиция возьмется за меня – слишком много мотивов.

Я резко встала из-за стола.