Тина наполнила ванну, забралась в теплую воду, постаралась расслабиться. Расслабиться не получилось, в голове кружился рой вопросов, и главным из них был вопрос — как жить дальше? Новый дом и его обитатели не показались ей особенно дружелюбными. Конечно, она еще многого не знает и многого не видела, но ощущение такое, будто здесь каждый сам по себе. И она, похоже, тоже предоставлена сама себе. Отец признал ее своей дочерью, представил друзьям и домочадцам и словно забыл о ее существовании. А как же ей теперь? Это Амалия и Серафим чувствуют себя здесь как рыбы в воде, все творящиеся вокруг чудеса воспринимают как данность, но она-то так не привыкла. Семнадцать лет она жила совсем по-другому. На память пришли слова бабы Любы о том, что хуже, чем было, ей уже не станет. А может, так оно и есть? Надо просто немного потерпеть, пообвыкнуться, присмотреться…
Тина уснула в начале двенадцатого, кажется, только закрыла глаза, как в сон ворвался настойчивый стук. Она немного поворочалась, прогоняя стук прочь, потом резко села, затрясла головой. Стучали в дверь, а часы показывали без пяти девять. Проспала!
На пороге стояла Анна Леопольдовна, бодрая и свежая, в легком шелковом костюме. Она выразительно посмотрела на часы и только потом заговорила:
— Доброе утро, Клементина. Как спалось?
— Спасибо, хорошо, — Тина попыталась пригладить растрепавшиеся со сна волосы. — Дайте мне пять минут, и я буду…
— Я зайду за вами через четверть часа, — домоправительница уже собралась уходить, но Тина ее остановила:
— Прошу прощения, я не думала, что просплю.
— Вам совершенно незачем извиняться, — Анна Леопольдовна казалась удивленной. — Я просто зайду за вами через пятнадцать минут.
Чтобы собраться, Тине хватило и десяти минут. Умыться, почистить зубы, застелить постель, переодеться, причесаться — вот и вся недолга. Она уселась в кресло напротив двери, приготовилась ждать.
Сегодня ей предстоял очень насыщенный день: осмотреть дом с Анной Леопольдовной, встретиться с дизайнером, съездить в город с Амалией. Любопытно, сколько отсюда до Москвы и на чем они поедут? Тина в столице не бывала ни разу в жизни, поэтому предстоящая поездка волновала ее особенно. И одежда опять же… Отец сказал: «Остальное докупим в Москве». Не то чтобы ей нужно что-то особенное, но даже из вещей первой необходимости список получается очень длинный. Амалия сказала, что теперь она богата и не нужно волноваться о деньгах, но ведь это же не ее деньги. Как-то неудобно получается.
Стоп! А ведь она же не совсем бессребреница! Дед оставил ей приличную сумму. Этих денег должно хватить и на новую одежду, и на черный день. Конечно, гораздо приятнее думать, что в ее биографии больше не будет черных дней, что все теперь окажется светлым и безмятежным, но жизнь научила ее осторожности и здоровому скепсису. Как любила говаривать баба Люба, на Бога надейся, а сам не плошай.
Решено, часть денег она возьмет с собой в Москву, а остальную, большую часть, спрячет в каком-нибудь укромном месте, уже потом, когда освоится и изучит дом. А еще нужно будет обязательно поговорить с отцом по поводу учебы. Время идет, ей надо подавать документы. Они с дедом никогда не обсуждали этот вопрос, но как-то само собой разумелось, что Тина будет поступать в мединститут. Ближайший медицинский находился в областном центре, в ста пятидесяти километрах от их города, но сейчас, в свете случившихся в ее жизни перемен, наверное, придется вносить в эти планы коррективы. Теперь разумнее поступать в один из московских мединститутов, а столичный вуз, да еще такой престижный, это уже совсем другой уровень. Она, конечно, не дурочка, и училась всегда хорошо, но, кажется, без репетитора не обойтись, хотя бы по химии…
В дверь опять постучали, Тина выбралась из кресла, бросила быстрый взгляд на свое отражение в зеркале, распахнула дверь.
— Вы уже готовы? — поинтересовалась Анна Леопольдовна. Смотрела она при этом не на Тину, а куда-то поверх ее плеча.
— Я готова. Что-то не так? — Тина обвела комнату придирчивым взглядом. Вроде бы все в порядке, постель застелена, вещи на своих местах. Может, домоправительницу смущает вон та складочка на покрывале? Так это из-за спешки, больше такого не повторится.
— Это совершенно необязательно, — сказала Анна Леопольдовна.
— Что именно?
— Вы не должны прибираться в комнате, для этого существуют горничные.
— Так я вроде бы и не прибиралась, только кровать застелила.
— Это тоже входит в обязанности прислуги.
— Застилать за мной постель?!
— Застилать постель, ежедневно делать влажную уборку, стирать и гладить ваши вещи, следить за вашим гардеробом, — принялась перечислять Анна Леопольдовна.
— С ума сойти! А что же останется мне?
— Уверяю вас, Клементина, вам будет чем заняться.
— Не называйте меня Клементиной, пожалуйста, — попросила Тина. — Это слишком вычурно. Просто Тина, хорошо?
— Хорошо, — домоправительница кивнула. — Тина, вы готовы к завтраку?
— А в этом доме и к завтраку принято спускаться в вечерних платьях? — на всякий случай уточнила Тина, рассматривая свои джинсы.
