Щенка поселили в моей комнате, а у меня не спросили, я до вечера была на скалодроме. У нас три комнаты, брат с сестрой учатся в Москве и Питере, приезжают только на каникулы, так что дома почти свободно. Каждому – по комнате: у отца большая, у меня поменьше, а мама в самой маленькой, Петькиной. Конечно, когда Петька и Ладка приезжают, мы живём по-прежнему: брат отдельно, мы с сестрой вдвоём. И мама отправляется жить в большую комнату. Она приносит раскладушку из гаража, потому что с отцом спать трудно: он во сне дерётся. Не всегда так; когда старшие приезжают, он себя нормально ведёт, орёт только не по делу, особенно если дедушка приходит, но к этому все давно привыкли.
Осенью, пока совсем темно без снега, мама меня встречает с тренировки, хоть это и недалеко, и в тот день тоже встретила.
– У нас, – сказала она, – сюрприз.
– Петька приехал?
Петька нашёл подработку – пишет какие-то компьютерные программы для охранников в магазинах, теперь у него есть деньги, и он может приезжать почаще, поэтому я про него подумала. Правда, обычно он предупреждал о том, что скоро будет, но мало ли как бывает, вдруг выдались свободные дни.
Но это оказался не Петька. Дома я увидела
Я сказала:
– Овощ какой-то.
– Но-но! – прикрикнул отец. Он до того явно гордился своим приобретением, что за него было даже как-то неловко. Папа сложил руки на груди и возвышался в моей комнате. А мы с мамой, наоборот, сели на пол рядом со щенком.
– Вот, Женька, – сказал отец, – теперь ты ему хозяйка. Хоть будет чем заняться.
– Спасибо тебе, добрый человек, а то я как раз думаю, как бы скоротать вечерок-другой.
Мама хотела сказать, что не надо так с отцом, но не сказала, я по глазам всё поняла.
Вот уж сюрприз мне устроили. А средняя Вахрушева тоже хороша: знает же, что с нашим отцом нельзя никакие дела делать. Теперь ещё корми эту тряпочку. Убирай за ним – на улицу же не выведешь. День и так был какой-то странный, и безо всяких там щенков. На треньке сорвалась со скалодрома – хорошо, меня Борисыч страховал, если бы кто-то другой, кто знает, как бы закончилось. Потом ещё веселковские девчонки, похоже, решили навести свои порядки. Стояли и орали внизу, когда наши ползли наверх, будто видят дырки на штанах. Очень смешно, конечно, детский сад. Я им сказала, чтобы заткнулись, и они начали на меня коситься, шептались чего-то, а после тренировки подошли, предложили поговорить. Ну о чём? Так я им и сказала, а они вдруг облизнулись, и Анька – она у них главная, видимо, – сказала:
– Ладно, потом.
Вот честно, все облизнулись не сговариваясь! Я думала об этом по дороге, о том, как они дружно высунули языки. И тут меня встретила мама, и я начала гадать, что за сюрприз.
Это называется, я знаю, очень просто: не было у бабы забот, купила баба порося. То есть мне притащили вот этого порося, вот это чудовище. Теперь нужно ходить по своей родной комнате в тапках, потому что утром рискуешь вступить. Так и надо говорить: вступить. В мерзкую лужу или в противную вонючую кучку. Терпеть не могу тапки, но сейчас без них никак, такое время наступило.
Мама говорит:
– Скоро он подрастёт, будешь с ним ходить на улицу.
Сейчас-то его куда?
– Лучше ты ходи, – отвечаю, – я с таким не выйду, позорище одно. Ты посмотри на него! Эй, тряпочка!
Щенок поднял голову. Понимает. Так его и буду звать: Тряпка, Тряпчонка. А чего: тряпчонка-собачонка. Нормально!
– Женя, ну ты что? – сказала мама. – Ты выйдешь на улицу, он убежит. А ты ему: «Тряпка, тряпка!» Тебя увезут на скорой! Прохожие! Сразу же!
– Я же говорю: я с ним не выйду.
– Собака будет сидеть на цепи! – вдруг сказал отец. Он, оказывается, давно стоял в дверях, а щенок, оказывается, спал у него на ладони. Отец гладил его пальцем и улыбался. Самое интересное, что собачонок тоже как будто улыбался и ещё ушами подёргивал немного. – Поэтому никаких тряпочек! – добавил он. – Ты меня поняла?
Чего тут, всё ясно. Я так и сказала. Но это всё равно не собака, а непонятно кто.
Как же его назвать? Чудовище? Маленькое белое кудрявое Чудовище? Я стала вспоминать имена спортсменов, но поняла, что это плохая идея: где наш собачонок, а где спортсмены? Огромная дистанция. Не измерить.
Весь день ходила и думала. А у меня полно других забот, между прочим. У меня, может быть, контрольных каждый день по две штуки. По три даже! По пять! А я вместо подготовки к ним перебирала разные слова. И мысленно ставила вопросительные знаки. А потом ещё придумывала объяснение каждому имени.
Тишка? Лежит себе тихо-мирно.
Флешка? Такой же маленький. Ладно, чуть побольше.
Чердачок? Нет, Червячок. Маленький, белый, кудрявый… Нет, не то.
