Кладу её на кровать и стягиваю с неё футболку, под ней остаются только трусики, сам выбирал все самые крошечные. Где бы терпения набраться. Даже в армии так быстро не раздевался.
Сжимаю её грудь. Тут же стонет, прикрывая глаза. Щеки просто горят, смущена не на шутку. Колени сжимает так, словно совсем без белья.
С ней всё иначе. Нельзя забывать.
Целовать хочется её нестерпимо. Наваливаюсь, целую шею и плечи. Ия вдыхает и замирает. Так по кругу. Руки сами по её телу бродят, местами сжимая. Стонет не громко. Как только дохожу до белья, понимаю, она не влажная. В голове резонирует. Глазами я вижу другое. Просовываю пальцы под белье.
Ия напрягается, смотрит на меня немного растеряно. Глазами хлопает, хочет что — то сказать, радеет.
— Так бывает, малыш, от долгого воздержания. Дело ведь в этом? — кивает, так резво, раз пять как минимум.
Не узнай я о ней чуть больше, напрягло бы меня это не на шутку. Удар по самооценке с ноги.
Ия тянет руку, берет мою ладонь и начинает посасывать пальцы, один за другим. Непроизвольно бедрами в неё толкаюсь. Ия закидывает голову и постанывает. Из под прищуренных ресниц вижу в глазах огоньки. Наблюдаю за тем как они разгораются, когда повторяю движение.
Стягиваю с Ии белье. Тут же прижимаясь к ней сверху. Такая горячая. С ума сойти можно. Я и схожу. Просовываю между нами руку со смоченными пальцами, ласкаю её растирая.
— Хочу тебя очень, — произносит, плотно зажмурившись, — Сейчас. Тебя, а не руку.
Что тут ещё остается. Толкаюсь, одним движением разбивая сознание в щепки.
Если скажу, что такого со мной ещё не было — не совру. Однако это не главное. Важнее другое — со мной ни одна ещё так не кончала. Оказывается это пздц как быстро до небес возносит.
Сейчас пушинка лежит у меня на груди. Глажу её обнаженную спину. Минут через двадцать после, она уснула. А я не могу. Хочется трогать её нестерпимо. С Ией все чувства на грани. Они и сделали секс особенным, умом я это понимаю. Но в голове долбит — так не бывает.
Всё, абсолютно все иначе. Никогда столько не целовался во время секса. С ней же хотелось этого. Ию это отвлекает, позволяет забыться.
Ия начинает вертеться, да так, что аж трется о моё тело. Приподнимаюсь на локте, убираю с её лица волосы. Распахивает глаза и словно пугается. Тут же крепко ко мне прижимается.
— Что — то приснилось? — глажу от спины к попке.
— Я сама не поняла. Тревожное какое — то состояние, сквозь сон ощутила. Ты не обиделся, что я уснула? — спрашивает, облизывая свои пересохшие губы.
Сути вопроса не понимаю. От вида её языка снова встает, Ия чувствует.
— Вовремя я проснулась, — смеется мне в грудь и тут же её целует, — Не понимаю, почему я сразу не согласилась? Столько времени впустую потрачено.
— Я вот тоже так думаю, — переворачиваю её на спину, опускаю голову и сжимаю зубами сосок.
Просыпаюсь от того, что шею тянет. Не могу разогнуть. Спать на ком — то очень приятно, но непривычно. Макар размеренно дышит. Сглатываю, закрываю глаза и наслаждаюсь моментом. Обнимает меня так же крепко, как и в тот момент, когда засыпала. Самый настоящий кайф. Смесь никотина, героина и барбитуратов. Эйфория взрывает мозг и тут же успокаивает. Боль на второй план отходит. Я пытаюсь прочувствовать всё до последней капельки. Жмурись всё крепче.
Только сейчас понимаю, как мне этого не хватало. Теплоты взаимной. Со всеми трудностями можно справиться в одиночку, особенно, когда понимаешь, от тебя зависит маленький, самый важный для тебя человек. Но так, вместе, намного… Намного приятнее. Ощущение нужности, оно бесценно.
Чувства сродни тем, что ночью испытывала. Разрывают меня изнутри. И тут же лечат.
Изобилие серотонина, домафина и эндорфинов в крови. Интересно, от счастья можно умереть?
— Почему ты не дышишь? — словно котенка из чана с водой, за шкирку из мыслей меня достает насмешливый голос Макара. Немножко хрипит после сна.
Целую его грудь, ближайшее место от губ. Какой же он вкусный. Или это всё тот же набор гормонов в моей крови восприятие изрядно меняет?
— Ты мне мешаешь наслаждаться моментом, — говорю, а сама глажу его живот. Все, до единой, мысли лежат в одной плоскости.
Макар перехватывает руку, тянет к губам и целует. Моё жалкое сердце грозит разорвать.
Так хорошо не бывает! У меня никогда.
Единственное, что как-то в чувство приводит — нахождение моего сокровища за стеной. Остается только прижаться и постараться дыхание выровнять.
Захвати меня такие эмоции в юности, я б уже в ненужной любви признавалась. После этой мысли становится грустно. Если в своей голове я ненужной её считаю, то чего говорить о Макаре.
Когда ему надоест, мне будет безмерно больно. Понимала я это сразу, от этого и нет претензий к нему.
Макар увлекшись начинает целовать подушечки пальцев. Впечатления невероятные. Меня много лет никто не касался, вечер с Егором не в счёт. В интимном плане ничего не было. Сначала я расплакалась, потом мы до утра говорили, как раньше, обо всём на свете.