Ты любила мою тьму полностью

Я подхожу к нему и встаю рядом; я должна больше думать о своей безопасности, но любопытство побеждает здравый смысл.

― Джейк, ― говорю я ему. Он смотрит на меня так, как будто только сейчас заметил, что я нахожусь в комнате. ― Что я упускаю? Почему тебя волнует, кто там был и сколько там охранников?

Джейк сужает глаза и встает с кровати. Я думаю, что сейчас он просто выйдет из комнаты, однако он этого не делает.

― Мне нужно знать, сколько женщин в коллекции, чтобы посчитать, сколько для них требуется охранников. Я должен убедиться, что, когда мы прибудем в дом Марко, для меня там будет место.

От его слов мой рот широко распахивается. Он думает только о себе. Неужели я настолько отчаянно хочу найти в мужчине, который заботился обо мне прошлой ночью, какие-то светлые стороны, что начинаю придумывать их сама?

Он ухмыляется:

― О, Лили, не делай из меня хорошего парня. Ты в итоге разочаруешься.

Джейк отходит от меня и покидает комнату.

Ну, если Джейк отказывается видеть во мне человека, достойного спасения, тогда я собираюсь изменить его мнение.

Игра начинается.

Лили находится в особняке уже шестой день, и сегодня утром я выхожу из своей комнаты с огромной чертовски раздражающей улыбкой на лице. За последние четыре дня Лили пробовала самые различные способы, чтобы добраться до меня. Однако я вижу ее насквозь и понимаю, каков ее план. Она хочет, чтобы я привязался к ней, увидел в ней человека, и моя совесть грызла меня до тех пор, пока я не отпущу их с Сашей. Интересно, что она предпримет сегодня? Эта проклятая улыбка, я просто не могу избавиться от нее, вспоминая, как Лили рассказывала мне шутки, над которыми я смеялся только потому, что они были ужасно глупыми.

― Эй, Джейк, где ты найдешь собаку, у которой нет ног?

Я сохраняю молчание, смотря на нее со своим обычным бесстрастным выражением лица, потому что знаю, что скоро она сама скажет ответ.

― Там, где ты ее оставил, ― ее глаза блестят от смеха, и по выражению ее лица я понимаю, что она очень хочет, чтобы я отреагировал на шутку.

Я взрываюсь от смеха, потрясенный тем, что такая глупая шутка заставляет меня смеяться, и милой решимостью Лили вытянуть из меня реакцию. Черт, это женщина погубит меня.

Потом Лили стала рассказывать мне истории из их с Сашей детства, и я внимательно слушал, потому что хочу узнать о ней как можно больше. Лили сказала, что они с Сашей обычно часами говорили на своем любимом дереве детства.

― Когда Саше было семь, она хотела захватить мир, создав шоколад, вызывающий привыкание, чтобы всех контролировать. Однако, когда мы поговорили об этом с мамой, она сообщила нам, что, во-первых, люди и так уже зависимы от шоколада, а во-вторых, этот план сработает только с женщинами. Поэтому мы с Сашей вернулись к чертежной доске, чтобы разработать более совершенный план.

Я попытался прикрыть свой смех кашлем, но Лили всё равно заметила, что мне смешно, и сразу же начала рассказывать следующую историю.

Однажды она даже заговорила о своих бывших бойфрендах, что заставило меня заворчать и выйти из ее комнаты. Я ушел вовсе не из-за этой темы, нет, я ушел, потому что именно в этот момент мне надоели ее игры.

«Ложь».

Я вернулся в ее комнату несколько часов спустя, чтобы повесить новое зеркало, так как старое я разбил. К счастью, это место настолько огромное, что я смог спокойно взять зеркало из другой комнаты, которой никогда не пользовались. Лили пошла за мной, и сидела на ванной, изменив тактику и начав рассказывать мне о ферме, которая принадлежала ее семье в течение четырех поколений. С каждым воспоминанием в ее глазах вспыхивал огонь, а комната озарялась светом от ее прекрасной улыбки. Видно, что у нее было замечательное детство, которое она провела в окружении семьи, очень сильно ее любившей. Ее детство напоминает мне о моем, наполненном смехом, любовью и большими семейными сборищами.