Уже вечерело, когда Агата, выходившая на палубу подышать свежим воздухом, вернулась с пузатой бутылкой в руках и наполнила стакан.
— Этот доктор, наверное, не такой плохой, как считает госпожа, — сказала она радостно, — я только что встретила его, и он дал мне это, сказав, что от него госпоже сразу станет лучше.
— Но он же не знает, что со мной! — усталым голосом сказала Марианна. — Как он может мне помочь?
— Он-то не знает, но уверен, что это поможет от морской болезни и боли в желудке. Неизвестно, конечно, но вдруг это хорошее лекарство, от которого госпоже будет хорошо? Она должна попробовать!
Марианна мгновение колебалась, затем с трудом приподнялась на подушках и протянула руку.
— Ладно, давай, — вздохнула она. — Возможно, ты права! К тому же я чувствую себя так плохо, что с удовольствием выпила бы и отраву самих Борджа! Все что угодно, лишь бы это кончилось!
Агата устроила поудобнее свою хозяйку, положила на ее влажный лоб смоченную в одеколоне салфетку и поднесла к губам стакан.
Марианна осторожно начала пить, почти уверенная, что микстура и пять минут не задержится в ее желудке. Однако она выпила до последней капли содержимое стакана и удивилась, что не ощущает никакого отвращения.
Жидкость, чуть горьковатая и слегка подслащенная, была неопределенного вкуса, но не противная. В ней содержался спирт, который немного разогрел ее и оживил. Мало-помалу спазматическая тошнота, которая выворачивала ее вот уже два дня, ослабела и затем полностью исчезла, оставив только ощущение бессилия и непреодолимое желание спать.
Веки Марианны налились свинцовой тяжестью, но прежде чем их закрыть, она послала полную благодарности улыбку Агате, которая сидела у нее в ногах и с беспокойством смотрела на нее.
— Ты оказалась права. Агата! Я чувствую себя лучше и сейчас засну. Ты можешь тоже отдыхать, но сначала поблагодари доктора Лейтона. Я плохо о нем думала, и теперь мне стыдно!
— О, не из-за чего стыдиться, — сказала Агата. — Может, он и хороший доктор, но я никогда не назову его симпатичным. И потом, это же его работа — лечить больных! Тем не менее я пойду к нему. Госпожа может быть спокойна!
Агата нашла Джона Лейтона на полубаке, где он о чем-то шептался с Арройо. Боцман нравился ей не больше доктора, ибо она считала, что у него «дурной глаз». Ей пришлось подождать, пока тот уйдет, чтобы исполнить поручение. Но когда она передала доктору благодарность хозяйки, он непонятно почему начал смеяться.
— Что вы нашли такого забавного в моих словах? — возмутилась задетая девушка. — Госпожа чересчур добра, что велела поблагодарить вас! Вы просто сделали, что полагается по вашему ремеслу!
— Как вы сказали, я занимался своим ремеслом! — откликнулся Лейтон. — И Должен только быть довольным удачным исходом…
Громко захохотав, он повернулся спиной к горничной и направился на полуют. Возмущенная Агата вернулась в каюту, чтобы рассказать хозяйке о том, что произошло, но Марианна уже так крепко спала, что девушка не решилась разбудить ее.
Она убрала в каюте, проветрила ее, затем, с чувством удовлетворения от исполненного долга, легла спать.
День только начинался, когда под неистовыми ударами затряслись переборки каюты, внезапно разбудив Марианну и также Агату, из предосторожности оставившую свою дверь открытой. Сон юной горничной, обычно такой крепкий, на корабле стал в высшей степени чутким. Она мгновенно вскочила и, возможно, вырванная из кошмара, принялась кричать:
— Что случилось?.. Несчастье?.. Мы идем ко дну?..
— Не думаю. Агата, — спокойно сказала Марианна, приподнявшись на локте. — Просто отчаянно стучат в дверь. Не открывай! Вероятно, это пьяные матросы…
Удары возобновились, и к ним присоединился разъяренный голос Язона:
— Вы откроете или мне придется разбить эту проклятую дверь?..
— Боже мой, госпожа! — простонала Агата. — Это господин Бофор! И он, видать, в сильном гневе… Что он может хотеть?
Действительно, Язон, похоже, был вне себя, и его мощный хриплый голос имел странную окраску, заставившую дрожь ужаса пробежать по спине Марианны.
— Я не знаю, но ему надо открыть, Агата! — сказала она. — Он сделает, как говорит! Не в наших интересах, чтобы он выломал дверь и продолжал этот скандал.
Вся дрожа. Агата накинула поверх рубашки шаль и пошла открывать. Она едва успела прижаться к переборке, чтобы избежать удара створкой в лицо. Как пушечное ядро Язон ворвался в каюту, и при виде его Марианна вскрикнула.
В красном свете восходящего солнца он походил на демона.
Волосы в беспорядке, галстук сорван, и рубашка раскрыта до пояса, лицо кирпично — красного цвета и бессмысленные глаза перепившего человека. Его дыхание наполнило тесную каюту перегаром рома, от которого затрепетали ноздри Марианны.
Она так испугалась, что совершенно забыла о своей болезни.
Никогда она не видела Язона в таком состоянии: в его глазах горел огонь безумия, и он скрежетал зубами, медленно-медленно приближаясь к ней.
