Чуть позже он опустил весла в воду и направил лодку к выходу из порта.
Лодка обогнула мыс Галаты, увенчанный старыми стенами дворца. Минареты мечети Килиджи — Али возносили свою туманную белизну к усыпанному звездами небу, а лодка начала плясать на волнах, более сильных, чем на Босфоре.
Для посланницы императора путешествие закончилось и пришел час ступить наконец на землю великого владыки и светловолосой султанши.
Повстанец Теодорос решительно направил лодку в спокойную воду небольшой бухты и сильным рывком выгнал ее на песок…
Сорванный с постели ужасным грохотом, граф де Латур-Мобур, посол Франции в Высокой Порте, с изумлением смотрел на напоминавшего какое-то чудовище гиганта, который ворвался в посольство, сбив с ног консьержа.
Затем его близорукие глаза в недоумении остановились на бесчувственном теле молодой женщины, которую пришелец с заботливостью матери уложил в кресло.
— Вы говорите, что эта особа — княгиня Сант'Анна?
— Она самая, экселенц! Только что бежавшая с английского фрегата» Язон «, который подобрал в море ее и меня, но где ее держали пленницей. На рассвете фрегат должен поднять якорь, чтобы вернуться в Англию.
— Довольно странная история! А кто же потребовал ее у ареста княгини?
— Ваш английский коллега, который утром прибыл на корабль и узнал ее!
Посол слегка улыбнулся.
— Лорд Кэннинг человек решительный! Но вы сами, мой друг, кто же вы?
— Просто слуга ее сиятельства, экселенц. Меня зовут Теодор.
— Черт возьми! Значит, она путешествовала со всей своей свитой, и свитой в высшей степени блестящей, если даже вы говорите по-турецки! Но долго ли продлится ее беспамятство? Ибо она в обмороке, не так ли, и ничего больше? Или она стала жертвой несчастного случая?
— Она просто получила удар, эксцеленц, — сказал Теодорос, по-прежнему невозмутимый. — К моему величайшему сожалению… я вынужден был оглушить ее, чтобы спасти от отчаяния.
Взгляд посла стал задумчивым, но никак не удивленным. Дипломатическая практика в османской стране научила его ничему не удивляться. А психологию женщины порой труднее понять, чем самую сногсшибательную ситуацию.
— Я вижу, — сказал он только. — Там вон вода и коньяк.
Попытайтесь привести в себя вашу хозяйку, а я пойду за солью.
Спустя некоторое время Латур-Мобур вернулся вместе с новым персонажем, который еще на пороге издал радостное восклицание:
— Боже мой! Вы все-таки нашли ее?
— Итак, это действительно она? Кэннинг не ошибся?
— Не сомневайтесь, дорогой граф! Господи! Я уже устал молиться!..
И Аркадиус де Жоливаль с блестящими от слез и радости глазами поспешил к Марианне, все еще не приходящей в себя, тогда как посол не торопясь подошел и поднес к ноздрям молодой женщины нашатырь.
По ее телу пробежала дрожь, и она застонала, инстинктивным жестом отталкивая источник резкого запаха, но открыла глаза.
Ее взгляд, вначале туманный, немедленно приковался к родному лицу Жоливаля, который, не стесняясь, лил слезы облегчения.
— Вы, друг мой?.. Но каким образом?.. Где мы находимся?
На это Теодорос, который, как подобает слуге из хорошего дома, отступил на три шага, с достоинством осведомил ее:
— В посольстве Франции, госпожа княгиня, куда я имел честь доставить госпожу княгиню после случившегося с ней происшествия!
— Происшествия?..
Марианна напрягла мозг в поисках утраченных воспоминаний.
Этот изящный и уютный салон, так же как и мокрое от слез лицо ее старого друга, действовали на нее так благотворно, но что это за происшествие, которое… И внезапно туман рассеялся. Молодая женщина снова увидела искалеченный корабль, дверь с красными печатями, следы крови, грязные фигуры янычар в неверном свете фонаря.
Она бросилась на грудь к Жоливалю, впиваясь пальцами в отвороты его сюртука.
— Язон!.. Где он? Что с ним произошло? Я видела кровь на палубе брига… Жоливаль, ради Бога, скажите, жив ли он?..
Он нежно взял ее судорожно сжатые холодные руки и стал их согревать, но слегка отвернулся. Он не мог вынести ее умоляющий взгляд.
— Откровенно говоря, я ничего об этом не знаю! — сказал он охрипшим голосом. — Вы… ничего не знаете?
— Нет. Но не менее откровенно скажу: я верю, я совершенно убежден, что он жив!.. Лейтон не мог позволить себе убить его.
— Тогда как… почему?
Вопросы рвались с губ Марианны, слишком разные и многочисленные, чтобы она могла произнести их сразу. Тогда вмешался посол.
— Сударыня, — учтиво сказал он, — в данный момент вы не в состоянии выслушать что бы то ни было! Вы перенесли потрясение, истощены, измучены, без сомнения, голодны… Позвольте мне хотя бы проводить вас в вашу комнату и дать вам там поесть.
Затем, может быть…
Но Марианна, оттолкнув Жоливаля, уже встала с кресла. Совсем недавно на опустевшей палубе ей казалось, что во всем мире ей некого любить или искать, и она ощутила, что жизнь уходит из нее, как вино из продырявленной бочки. Теперь же она знала, что ошибалась: Аркадиус здесь, рядом с ней, в полном здравии, и он сказал, что Язон, очевидно, тоже жив…
К ней мгновенно вернулась вся ее жизненная сила, равно как и боеспособность. Своеобразное воскрешение! Подлинное чудо!..
