— Нет! И на твоем месте я не просил бы его об этом. Сударыня, — добавил он, не обращая внимания на два направленных в его грудь дула и поворачиваясь к Марианне, — это к вам я обращаюсь, к вашей чести и совести: вы вступили в брак с князем Сант'Анна по принуждению или по доброй воле?
Тело Марианны напряглось в объятиях Язона. Всеми силами она пыталась отвратить беду, обрушившуюся на нее как раз в тот момент, когда она считала, что наконец поймала птицу — счастье. Спрятав лицо на груди Язона, она прошептала:
— Я вступила в брак… добровольно. Но я боюсь его…
— А ты, Язон, разве у тебя нет жены?
— Эта ведьма, которая хотела погубить меня и Марианну?
Она для меня ничто!
— Но она твоя жена перед Богом и людьми! Поверьте мне, согласитесь сейчас расстаться. Вы встретитесь позже. Вас, сударыня, я не обязан препроводить к супругу, я отвезу вас к императору, который требует вас.
— Мне нечего ему сказать! — бросила она.
— Но ему — да! И я отказываюсь верить, что вам не о чем с ним говорить, когда он может, вполне вероятно, помочь вам обоим освободиться от связывающих вас уз… Будьте же благоразумны… и не заставляйте меня применять силу! Язон может уехать только один и при условии, что вы послушно последуете за мной в Париж.
Жан Ледрю, не опуская пистолетов, рассмеялся и бросил быстрый взгляд на возвышающийся над ними борт «Волшебницы».
— Силу как раз представляем мы, полицейский! И это я тебе говорю, что Марианна последует за Язоном, а Сюркуф поможет отправить тебя на дно, если ты не откажешься от своих безумных мыслей! Давай делай то, что я сказал: спускайся! Море становится бурным! Мы больше не можем тратить время. Здесь, в Ируаз, пролив, в котором не принято вести долгие разговоры, а тот остров, это Уэссан, родивший поговорку: «Кто видит Уэссан, увидит свою кровь!»
— Сила не у тебя, Жан Ледрю! Посмотри…
Марианна, которой непреклонная позиция бретонца вернула надежду, болезненно застонала. Из-за мыса Сен-Матье угрожающе показался фрегат. Свет луны отражался на дулах пушек, выдвинутых из люков.
— Это «Сирена», — объявил Видок. — Она имеет приказ проследить, чтобы все произошло так, как распорядился император, не зная, впрочем, что именно. Ее капитан должен открыть огонь по бригу, если не получит условный сигнал.
— Мои поздравления! — сказал Жоливаль, молчавший во время словесной перепалки. — Вы обладаете довольно большими возможностями для бывшего каторжника!
— Император всемогущ, сударь! Я же всего лишь скромная фигура, временно облеченная его властью! Вы прекрасно знаете, что он не выносит ослушания, и, по-видимому, у него есть веские причины не особенно верить в слепую покорность госпожи.
Жоливаль с презрением пожал плечами.
— Военный корабль! Пушки! Все это, чтобы отобрать несчастную женщину у человека, которого она любит! Не считая того, что, потопив «Волшебницу моря», вы отправите на дно и знаменитого Сюркуфа!
— Через минуту барон Сюркуф будет на борту шхуны. Смотрите: он спускается…
Действительно, с борта брига упала веревочная лестница, и массивная фигура корсара заскользила по ней с быстротой, делавшей честь его ловкости.
— Что касается госпожи, — продолжал Видок, — она не несчастная женщина, а знатная дама, чей супруг обладает властью причинить большие неприятности. И я не согласен с утверждением Бофора! Император не стал бы тратить столько труда для его спасения, если бы он был незначительным человеком. Хорошие отношения с Вашингтоном требуют, чтобы он вернулся в свою страну невредимым и на своем корабле, даже если, по-видимому, он готов сгнить на галерах. Итак, сударыня, что вы решили?
Сюркуф спрыгнул на палубу и подбежал к стоявшей у мачты группе.
— Чем вы занимаетесь? — вскричал он. — Надо немедленно отправляться! Ветер крепчает, а море разгуливается. Ваши люди ждут вас, господин Бофор, и вы достаточно опытный моряк, чтобы знать, как опасны прибрежные воды Уаесана, особенно при таком ветре…
— Дайте им еще минутку, — вмешался Видок, — хотя бы на то, чтобы проститься.
Марианна закрыла глаза, в то время как судорога сдавила ей горло. Изо всех сил она вцепилась в Язона, словно надеясь, что каким-то чудом небо позволит ей слиться с ним в одно существо.
Она ощутила крепко обнявшие ее руки, его дыхание на шее и пробежавшую по ее щеке слезу.
— Я не хочу прощаться! — молила она в отчаянии. — Я не смогу никогда…
— А я тем более! Мы снова встретимся, Марианна, клянусь тебе, — шепнул он ей на ухо. — Сила не на нашей стороне, и мы должны подчиниться! Но, раз ты обязана ехать в Италию, я назначаю встречу…
— Встречу?..
Она так страдала, что смысл слов почти не доходил до сознания, даже этого, полного надежды.
— Да, встречу, через шесть месяцев в Венеции! Мой корабль будет ждать на рейде в нужное время…
Мало-помалу он пробудил в ней воинственный дух, никогда не оставлявший ее. Он с такой энергией нашептывал ей утешительные слова, что она наконец совсем пришла в себя.
— Почему в Венеции? Самый близкий к Лукке порт — это Ливорно…
— Потому что Венеция принадлежит не Франции, а Австрии.
