Как раз в это время бриг боролся со шквалом. Море проваливалось под его форштевнем, и Марианна судорожно хваталась за поручни, чтобы не съехать вниз на коленях! Выбравшись на палубу, она была поражена силой ветра, дувшего с кормы. Небрежно завязанный шарф мгновенно улетел, и длинные черные пряди затрепетали вокруг нее, как лианы. Пустынная палуба то вздымалась, то опускалась. Молодая женщина повернулась к полуюту, и ветер забил ей дыхание. Корабль убегал от шторма. Отовсюду взлетали вспененные гребни волн, а такелаж пел вокруг нее жалобные песни, тогда как в хлопках парусов чудилось чье-то недовольное ворчание. На полуюте, сообщавшемся с верхней палубой несколькими крутыми ступеньками, она увидела рулевого. Закутанный в непромокаемый плащ, он казался одним целым с кораблем, уверенно держась на расставленных ногах, с руками, впившимися в штурвал. Подняв голову, она еще увидела, как вся, или почти вся, очередная вахта взобралась на реи, отчаянно суетясь, беря на гитовы брамсели, марсели и грот, спуская большой фок и оставляя под ветром малый, повинуясь приказам, отдаваемым через рупор с полуюта.
Внезапно с неба упало с дюжину босоногих обезьян, и они забегали по палубе. Кто-то толкнул Марианну так сильно, что она отлетела к лестнице и, вцепившись в нее, чудом удержалась на ногах. Матрос ничего не заметил и побежал дальше.
— Извините его, сударыня! Я думаю, что он просто не видел вас, — сказал сзади густой низкий голос. — Вам нужна помощь?
Марианна обернулась, отбросила мешавшие волосы и с изумлением, к которому примешивался страх, посмотрела на стоявшего перед ней человека.
— Нет, нет… — сказала она машинально, — благодарю вас…
Он сразу же удалился гибкой походкой, словно насмехавшейся над беспорядочными движениями корабля. Ошеломленная, не в со» стоянии определить, что ее так поразило, молодая женщина следила за его исчезновением со странной смесью ужаса и восхищения Ее пребывание в аду было еще слишком недавним, чтобы она не сохранила неприязнь к людям с темной кожей. Так вот, обратившийся к ней матрос был такой же черный, как Истар и ее сестры! Несколько менее темный все-таки, ибо три рабыни Дамиани были цвета черного дерева, тогда как этот казался отлитым из слегка позолоченной бронзы. И Марианна, несмотря на инстинктивное отвращение, вызванное, впрочем, злопамятством и страхом, откровенно призналась себе, что никогда не встречала человеческого образчика подобной красоты.
Босой, как и весь экипаж, затянутый в закрывавшие ноги до икр узкие холщовые штаны, из которых поднимался мощный мускулистый торс, он обладал тревожащей внешностью большого хищника. Видеть его взбирающимся по вантам, чтобы собрать парус, с ловкостью темного гепарда, было великолепным зрелищем… И увиденное мельком лицо не портило общего впечатления, наоборот!
Так размышляла она, когда ее схватили за руку и скорее втащили, чем помогли подняться, на полуют.
— Что вы тут делаете? — закричал Язон Бофор. — Какого дьявола вы вышли в такую погоду? Хотите, чтобы вас унесло за борт?
Он казался откровенно недовольным, но Марианна с тайным удовлетворением отметила, что за упреками проглядывало беспокойство.
— Я искала вашего врача. Агата сильно заболела. Ей требуется помощь, потому что, когда она принесла мне завтрак, ей стало плохо!
— А зачем она ходила за ним? Вашей горничной нечего делать в камбузе, княгиня. На этом корабле, слава Богу, достаточно слуг, — занимающихся внутренней службой. Позвольте, вот как раз Тоби, это он обязан следить, чтобы у вас ни в чем не было недостатка.
Из камбуза появился новый негр с ведром очисток. У этого была округлая фигура с забавным седым коком на лысеющей голове. Безмятежная улыбка, адресованная хозяину, рассекла его лицо белоснежным полумесяцем.
— Пойди скажи доктору Лейтону, что в нижней рубке есть больная! — распорядился корсар.
— У вас много негров на борту? — не смогла удержаться от вопроса Марианна, при этом слегка нахмурив брови.
— А что? Вы их не любите? — отпарировал Язон, от которого не ускользнула мимика молодой женщины. — Я происхожу из страны, где они буквально кишат, и, по-моему, я рассказывал, что моя кормилица была негритянка. Обстоятельство, не совсем обычное для Англии или Франции, но в Чарлстоне и на всем Юге вполне нормальное. Однако чтобы ответить на ваш вопрос, я скажу, что здесь их двое: Тоби и его брат Натан. Ах нет, я забыл: их трое.
Я взял на борт еще одного в Чьоджи.
— В Чьоджи?
— Да, одного эфиопа! Бедняга сбежал от ваших добрых друзей турок, где он был рабом, и я нечаянно встретил его в порту, куда пришел за грузом. Да вот, вы можете его увидеть вон там, он сидит верхом на рее.
