— Затем. Мельникова. Вы одиннадцать лет провели в школе. Потом поступили сюда и уже почти пять лет проучились. Наверняка ещё на кружки какие-нибудь ходили. Так вот. Есть люди, которые выкидывают из головы полученные знания, едва выходят из класса, а есть те, кто ими с умом пользуется. Мне интересно, использовали ли вы все эти годы для того, чтобы овладеть хоть какими-то реальными навыками, или просто штаны шестнадцать лет протирали.
Боже, да он не Бес — он псих какой-то. Какое ему дело до моих навыков, да и что я умею-то?..
— Ну же, я жду. — Похоже, Бесов принял мою растерянность за то, что мне нечего ответить. — Вы умеете хоть что-нибудь? Крестиком вышивать? Посуду мыть?
Так, Арина, сосредоточься.
— Я могу преподавать школьную алгебру и геометрию, на данный момент у меня даже есть несколько учеников. Могу быть хореографом — ставить танцы или преподавать классическую хореографию детям.
— Неожиданно, — мужчина даже окинул меня каким-то новым оценивающим взглядом. Интересно, что он надеется найти? Что у меня из-под толстовки вылезет балетная пачка? — Неужели у вас есть хореографическое образование?
— Да. Я девять лет занималась балетом, — невольно даже спина распрямилась. Ух, как я могу. Но что ж ещё назвать?.. — Паять умею. Могу работать няней, — притянуто, конечно, но сидела же я с Верой в детстве. Так, что бы ещё такое придумать? — Посуду, кстати, тоже умею мыть. А вот с вышивкой крестиком не сложилось. — Я позволила себе саркастическую усмешку, но, видит бог, этот человек меня доконал своими нескончаемыми придирками и непонятными вопросами. — Готовить могу. Вкусно.
— Отлично, Мельникова. Даже не ожидал, что в вас скрывается столько талантов. Но вы назвали восемь навыков. — Бесов сложил руки на груди. — Остались ещё два.
— Я умею писать дипломные работы, Александр Андреевич. И сдавать их на «отлично».
Мы сцепились взглядами, и в какой-то момент мне показалось, что преподаватель вновь отпустит один из своих уничижительных комментариев в мой адрес, но он лишь хмыкнул и встал.
— Что ж, совсем скоро мы это узнаем. А сейчас к делу. Вон тот стол теперь будет вашим рабочим местом, учётка там стоит студенческая, без пароля, заведёте в «корне» папку под своим именем и вперёд. Весь необходимый САПР там установлен. Приходить можете в будни, к первой паре. Поначалу будет достаточно и пары дней в неделю, дальше — посмотрим. По поводу темы… — Бесов побарабанил пальцами по столешнице. — Думаю, мы с вами вполне успеем сделать полиграф.
— Полиграф? — Мои глаза расширились. — Собрать за три месяца детектор лжи?!
— Да. Вы знаете принцип его работы?
— Не очень, — растерянно ответила я. Тема диплома звучала интересно и заманчиво: всё же создать такой агрегат с нуля, в железе.… Но сердце (сердце я сказала, а не другие места!) чуяло подвох. — Наверное, нужны будут датчики дыхания, сердечного ритма, но я…
— Отрадно видеть, что вам не чужды мыслительные процессы. — Вот какого чёрта он меня перебивает?! — Тогда встретимся послезавтра в это же время. Жду от вас более полного ответа и возможные пути реализации. Я вас не задерживаю, — и мне кивком указали на дверь.
Из института я выходила со смешанными чувствами. Вроде всё прошло неплохо, но что-то мне подсказывало, что всё самое «весёлое» ещё впереди.
Про Мельникову Бесов вспомнил, уже подходя к институту. И даже чертыхнулся — хотел попить кофе, но вместо десятиминутного покоя придётся разговаривать с этой горе-студенткой. И так неожиданно стало всё раздражать и даже бесить, что Александр вновь подумал — а может, и правда отдать этой Арине готовый диплом? Не мучить ни её, ни себя…
Но потом появилась сама студентка, взмыленная и запыхавшаяся, с растрепавшейся косой и глазами человека, который умудрился на сверхскорости взлететь в последнюю электричку, — и Александр понял: не прокатит. Была бы не такой серьёзной и принципиальной, конечно, ухватилась бы за подобную возможность с радостным визгом студента-халявщика. А эта девчонка явно собирается рвать жилы, недосыпать, недоедать — но написать диплом сама. На новую тему, да. Сумасшедшая? Ну, возможно, однако Александр её понимал. Он и сам всегда был таким, и для него предложение преподавателя взять готовую работу и, по сути, выдать её за свою стало бы ярчайшим оскорблением.
Что ж, подобная позиция по крайней мере заслуживала уважения. И, возможно, Бесов бы выразил его, будь эта девочка мальчиком. Но с Мельниковой, как и с прочими студентками, он предпочитал не миндальничать. Не дай бог вызвать у этой Арины романтические чувства! Она будет страдать, ему будет неловко. Нет уж, пусть лучше девчонка считает Александра кем-то вроде монстра и тихо ненавидит — так всем проще жить.
