Однажды Кирилл позвал меня к себе в гости — тогда он ещё жил на другом этаже. Соседей в комнате не оказалось, зато был выключен свет и задёрнуты шторы. Как только я зашла, меня тут же прижали к стене и начали целовать в губы, шею и дальше по списку, руками оглаживая бока, залезая под футболку и шепча что-то дежурно-нежное. Растерявшись, я на долю секунды застыла, а после что есть сил начала отталкивать Кирилла. В ответ он только вздёрнул мои руки над головой, сжав запястья в кулаке. Пытаясь вырваться, я шёпотом просила его остановиться — от страха горло перехватило, и каждый вдох давался с трудом, — а Кирилл как будто нарочно игнорировал мои слова, в промежутках между поцелуями засыпая меня совершенно неуместными и чужеродными теперь комплиментами. Едва соображая от ужаса, я со всей силы укусила его за шею. И тут удача мне улыбнулась — от неожиданности Кирилл чуть взвизгнул и отскочил, обиженно поглядев на меня, как будто вся эта ситуация была нормальна и он не сделал ничего плохого. Адреналин в моей крови зашкаливал, когда я выскочила в коридор и на всех парах понеслась в свою комнату. Перепугала соседок, хлопнув дверью, закуталась в одеяло по самый нос и разревелась.
С тех пор прошло больше четырёх лет. За это время я успела узнать, что весь этот фарс был частью спора между Кириллом и его соседом — парни хотели выяснить, кто из них уложит в постель большее количество первокурсниц. Кстати, Кирилл тогда проиграл — слишком много времени ушло на ухаживания за мной, да и многие другие студентки тоже не спешили переводить отношения в горизонтальную плоскость, а уж когда правда выплыла наружу… Вот тогда я впервые узнала, что такое «женская солидарность». Оскорблённые девушки и даже некоторые сочувствующие им старшекурсницы не упускали ни единого случая насолить горе-любовникам. Подсыпали им сахар в суп во время готовки, мазали зубной пастой дверную ручку, подкалывали в разговорах. Конечно, долго эти диверсии не продлились, но урок был усвоен. К сожалению (или к счастью), я не участвовала в этом — меня ещё с полгода потряхивало от одного вида Кирилла, а уж специально к нему приближаться — да ни за какие коврижки.
После того злополучного вечера за мной неоднократно пытались ухаживать, но, обжёгшись на Кирилле, я теперь на всех парней смотрела с подозрением. А вдруг это очередной обман? Да и воспоминания о чужих руках на своём теле до сих пор вызывали желание залезть на ближайшую сосну, какие уж там отношения.
Пара дней, оставшихся до выходных, пролетела быстро, и наконец настал вечер пятницы. За это время Бесов даже умудрился почти забыть о «возвращении» Жанны, поэтому, увидев после вкусного ужина, приготовленного Людмилой Михайловной, входящий звонок от бывшей жены, пару секунд удивлённо смотрел на экран. И только потом, вздохнув, принял вызов, кинув быстрый взгляд на Аню, которая в этот момент что-то рисовала в альбоме цветными восковыми мелками. Рисовать она любила не меньше, чем заплетать косички. Правда, сейчас Александр в кои-то веки щеголял не с ними, а с тремя короткими хвостиками по бокам, как у годовалого ребёнка.
— Алло.
— Привет, дорогой, — мурлыкнула в трубке Жанна. — Хотела договориться насчёт завтра.
— Угу. Я привезу Аню к полудню в «Твист», ей нравится это кафе. Ты помнишь, где оно?
— Помню, — продолжала мурчать бывшая жена. — Но, дорогой, я всё-таки хочу сначала зайти к вам. У меня подарок для Ани.
— Отдашь его в кафе.
— Так не получится. Он большой, его надо сразу в квартиру заносить.
Александр насторожился.
— И что это?
— Так я тебе и сказала, — фыркнула Жанна. — Увидишь. Ей понравится.
Бесов мгновение колебался — лишний раз допускать бывшую жену на территорию своего дома совсем не хотелось. Но Жанна, как правило, действительно делала Ане хорошие и дорогие подарки. Женщина-праздник, она знала толк в том, что следует подарить.
Глагол «заносить», правда, Александру по вкусу не пришёлся, настораживал. И почему-то сразу вспомнился старый советский фильм «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещён», где завхоз ходит за начальником пионерского лагеря с плакатом и постоянно гаркает: «Куда ставить-то?!»
— Ладно. Тогда приезжай к половине двенадцатого.
— Хорошо, — томно вздохнула Жанна и положила трубку.
Если бы Александр знал, что именно — точнее, кого — бывшая жена притащит с собой в субботу утром, он бы отказался ещё накануне вечером. Тем более что теперь, когда Аня уже увидела свой «подарок», уговорить её отдать его матери обратно было почти нереально.
И теперь Бесов, скрипя зубами, наблюдал за тем, как дочь, восторженно попискивая, играет в прихожей с толстощёким щенком сенбернара.
— Его зовут Алтай, — с широкой медовой улыбкой сказала Жанна, глядя на Аню сияющими глазами. — Такое имя дала заводчица. Но, Анют, ты можешь придумать и другое имя.
— Не надо другое, мне нравится! — помотала головой девочка. — Пап, Алтай — это же где-то в Сибири?
— Ух ты! — искренне поразилась Жанна. — Крошка, ты разбираешься в географии?
