Александр сам не понял до конца, зачем это сделал. Если раньше он сидел за столом на табуретке, а Арина, в отличие от него, находилась на диване, завёрнутая в плед, из которого торчала её слегка взъерошенная голова — как у воробья, — то теперь он вдруг пересел на место рядом с ней и, улыбнувшись, пригладил ладонью выбившиеся из косички пряди, что так и норовили тоже нырнуть в кружку.
— Ты просто хорошая девочка. А хорошие девочки стесняются оставаться наедине с мальчиками.
— Вы так говорите, будто я ребёнок какой-то, — вздохнула Арина, прикрыв глаза — видимо, ей всё-таки было приятно его прикосновение. — А я давно уже не. Взрослых от детей, знаете, что отличает?
— Что? — развеселился Александр. Менторский тон у Мельниковой — это забавно. — Более высокий рост и кариес в зубах?
— Ну при чём тут кариес, кариес и у детей бывает, — недовольно пробурчала Арина. — Нет, конечно! Самостоятельность в принятии решений и ответственность за свои поступки. Если вы спросите себя, самостоятельный ли я человек и способна ли я отвечать за свои решения, на оба вопроса ответите «да».
— Это не отменяет того факта, что ты — хорошая девочка.
Арина забавно фыркнула.
— Значит, вы — хороший мальчик! Потому что, если бы вы были плохим мальчиком, вы бы давно уже…
Она запнулась — и, несмотря на то, что на кухне царила почти полная темнота — свет был лишь от настольной лампы, — Александр заметил, как Мельникова покраснела. И покосилась на него с таким взволнованно-провокационным выражением лица, что он не выдержал.
Маленькая хитрюга.
— Я бы уже — что? — Бесов поднял брови, придвигаясь ближе к Арине. — Ну давай, договаривай.
— Я не могу, — пискнула она, когда он положил ладони на её талию поверх пледа. И сверкнула нетерпеливым взглядом. — Я о таком не могу…
— Ну вот, а говоришь, что ты большая. Большие девочки не стесняются гово…
Честно, он не собирался ничего делать. Хотел только её подразнить. Пошутить на тему её «взрослости», которая, конечно, была в наличии, но только формально — потому что не формально Арина недалеко ушла от его дочери. Физически далеко, но в остальном… Не зря же они так спелись?
Однако у Мельниковой были другие планы. А ещё, наверное, у неё до сих пор адреналин в крови не упал, раз она осмелилась сама податься вперёд и поцеловать Бесова.
Тёплые и влажные губы. Сладкие, нежные, неумелые до ужаса. Арина явно не знала, что делать дальше, — прижалась ими ко рту Александра и почти сразу попыталась отскочить обратно.
Но тут уже он не дал.
Плед быстро упал на пол, и в руках у Бесова оказалось гибкое девичье тело. Взволнованно дрожащее, мягкое во всех нужных местах, которые он незамедлительно начал сжимать и поглаживать, отзывчивое и страстное, несмотря на собственную неопытность. Эту неопытность Александр ощущал в каждом движении Арины — и в том, как она приоткрывала рот, когда целовалась, и в том, как робко касалась кончиком языка его губ, и в том, как клала на его плечи свои руки и проводила пальцами по затылку. И даже когда Арина, осмелев, вытащила рубашку Бесова из-под джинсов, а потом начала расстёгивать пуговицы — почему-то снизу, а не сверху, — чувствовалась неопытность. Но именно она и сводила с ума сильнее всего. Если бы Арина не была такой робкой и трепетной, возможно, мозги у Александра включились бы гораздо раньше — но он, сдуревший от боязливого отклика желанной девушки, ни о чём не думал. Целовал губы, щёки, шею, позволял себя раздевать, да и сам не отставал от Арины — и вслед за пледом на пол полетела не только его рубашка, но и её свитер, и лифчик.
Положить девушку на диван и, лёжа сверху, целовать сладкие обнажённые холмики грудей, прислушиваясь к едва слышным стонам, — Бесов едва не пришёл к финишу только от подобного откровения. А уж когда Арина запустила ладони под его джинсы и попыталась резко спустить их вниз…
Конечно, у неё ничего не получилось. Кроме одного: схватить всеми пальцами мужские ягодицы и вызвать у Александра сначала сдавленный смешок, а затем чёткое понимание, что, если не притормозить сейчас, всё совсем скоро выйдет из-под контроля — если ещё не вышло, — и он прошептал, пытаясь встать с девушки:
— Арин, надо остановиться…
— Не хочу, — она чувственно всхлипнула. — Нет…
Забавно, что это «нет» значило «да». И пальцы, которые до сих пор находились у него под джинсами, доказывали это в полной мере.
— Надо, Арин, — Александр вздохнул и прикрыл глаза, чтобы не видеть перед собой молочно-белое, вожделенное тело. А потом не выдержал и подался вперёд всем корпусом. Арина лежала с раздвинутыми ногами, и он как раз упирался ей туда, куда нужно. За джинсами почти ничего не чувствовалось, конечно. Точнее, он мало что чувствовал — а вот она явно должна была ощутить.
— Ой… — Арина сдавленно охнула и задрожала. — Блин…
Это «блин», искреннее и почти детское, окончательно привело Бесова в чувство — и он аккуратно вытащил руки девушки из-под своих джинсов и встал с неё. А потом взял плед и прикрыл всё то, что отчаянно хотелось поцеловать ещё раз, да не один…
