— Я пойду умоюсь, — произнёс он, не зная, что ещё можно сказать. — Потом ты. И расходимся по комнатам. Хорошо?
— Да, — кивнула Арина, глядя на Александра глазами размером с десятирублёвые монеты. — Да-да, конечно…
Следует, конечно, с ней поговорить.
Но точно не сейчас.
Завтра.
Уснуть получилось с большим трудом. Бесову из-за этого было и смешно, и грустно — попал он, как подросток, конечно. Вляпался по самые уши. И что с этим делать, непонятно. Поговорить следует, это несомненно, но вот о чём? Человеческая жизнь — не математическая формула, и в ней зачастую не бывает хороших решений. Или однозначно правильных.
В любом случае однозначно неправильно будет делать вид, что ничего необычного не случилось — подумаешь, поцеловались и потискали друг друга. Хотя Арина почти наверняка изначально так себя и поведёт, иначе просто умрёт от смущения. Если бы не ситуация с сестрой и чересчур интимная обстановка, естественно, она бы не решилась на поцелуй первая. Да и Александр тоже… Он ведь и не собирался её целовать. Но гораздо проще сдерживаться, когда тебя самого не целуют, чем когда в твоих объятиях замирает и взволнованно дышит желанная девушка.
В общем, они — жертвы обстоятельств. И наутро наверняка почувствуют всю глубину ямы, в которую угодили. Честно говоря, Бесов уже сейчас начинал чувствовать — потому что, как только он вышел из крошечной ванной, которой требовался срочный ремонт, Арина молниеносно просвистела мимо него, явно стремясь не встречаться даже взглядом. Он не стал смущать её лишний раз, лёг на уже застеленный диван и повернулся боком так, чтобы спина смотрела в дверь, а нос — в диван. И, когда Мельникова тихонько выбралась из ванной, судя по звуку, двигаясь едва ли не на цыпочках, сделал вид, будто уже спит.
Детский сад — штаны на лямках, честное слово!
Полночи Александр пытался сочинить слова, которые необходимо будет произнести утром. Или даже не утром, а на обратной дороге в город, в машине, когда им никто не будет мешать, да и сама Арина не сможет сбежать от разговора в буквальном смысле.
Но, что именно сказать, Бесов не представлял. «Мне очень жаль» точно не подойдёт. «Прости, что так получилось» — ещё хуже, только лишние комплексы провоцировать. Как объяснить Арине, что он, конечно, её очень хочет, но всё-таки не собирается пользоваться влюблённостью девушки? А в том, что Мельникова и правда влюблена, уже не было никаких сомнений.
Честно говоря, Александр и сам от неё недалеко ушёл. Вот только лучше, чтобы она этого не понимала. Слишком юная, наивная и хорошая — что он может ей дать, кроме слухов и сплетен в университете, больной на всю голову бывшей жены, которая обязательно будет портить Бесову личную жизнь, и чужого ребёнка? Арине бы для себя пожить. Она и так по сути вторая мама для Веры. А если ещё и Аня добавится, у Мельниковой, считай, не будет никакой молодости.
Стоп-стоп-стоп… Почему он думает о себе и Арине так, будто уже собирается на ней жениться? В конце концов, можно просто… Хотя нет, нельзя. Это ещё хуже, чем встречаться с серьёзными намерениями, после такого он сам себя уважать перестанет. Значит, правильно он рассуждает — либо серьёзно, либо никак.
Но серьёзно невозможно. Даже если не брать в расчёт тот факт, что его самого не погладят по головке за связь со студенткой, пусть она уже и почти выпускница, взрослый человек. Арине это всё не надо, слишком от Бесова много проблем…
…Вот с этим компотом в голове Александр в итоге и уснул. А проснулся от тихого удивлённого возгласа и вопроса, сказанного незнакомым женским голосом:
— Ой! А вы кто?!
*
Промокод на "Я тебя не хочу":
jW_qIntO
Вечерний душ обычно действовал на меня успокаивающе — как будто вместе с водой уходили тревоги, тело расслаблялось, а в голове медленно прокручивались события сегодняшнего дня, подбивая итог — всё в порядке, день прожит. В этот раз ни успокоения, ни расслабления мне не светило. Память воскрешала события последнего получаса — вот Бесов садится совсем близко, вот он улыбается, вот я его целую… Боже, со стороны это, наверное, выглядело как пикирующий прыжок хомяка на морковку. Так, главное сейчас — не думать ни о каких продолговатых предметах. Да о чём ни думай, как мне теперь ему в глаза смотреть, если я всё ещё помню свои руки на его… Да чтоб оно всё!
Поздравляю, Мельникова! Ты получила золото в номинации «Самый неуклюжий первый раз». С преподавателем. На диване собственной мамы. С больной сестрой в соседней комнате. И даже непонятно: прекратил он всё это, потому что слишком ответственный или потому что любовница из тебя как из меди диэлектрик?
Прошмыгнув мимо кухни в детскую, я ещё раз проверила лоб Веры — температуры не было. А затем приступила к совершенно невыполнимой миссии. Нужно было уснуть.
