Ты чуть не подпрыгиваешь и кричишь:
— Шеймус! Мы здесь!
Теперь сомнений не осталось: это действительно испытание. Шеймус неспешно идет мимо столиков, улыбается, как политик, и жмет руки направо и налево своими мастурбационными лапами. «Как сушилка, Дэн, не барахлит?», «Здравствуйте, миссис Пи, я зайду посмотреть вашу печь». На нем майка и бейсболка с логотипом магазина (еще на лоб себе набей, придурок), и он слишком низок для тебя. Слишком угодлив. Но улыбается так самоуверенно, словно стоит ему захотеть, и ты упадешь в его объятия.
— Дамы, — говорит Шеймус. — Извините за опоздание.
Так и слышу голос Бога, когда Он создавал его: «Этого сделаем коренастым коротышкой с непропорционально длинными руками и напыщенным голосом, отталкивающим женщин. Но жизнь там, внизу, не сахар, так что давайте подарим ему пронзительные голубые глаза и мощную челюсть, чтобы он не застрелился, земную жизнь пройдя до половины».
Однако не все так плохо. Я придвигаюсь к стене и оказываюсь ровно напротив тебя.
— Джо, — говоришь ты, — я так рада, что ты наконец познакомился с Шеймусом.
Звучит так, словно это он осчастливил меня своим присутствием, а не я его. Но я молчу и не возмущаюсь — ведь я Хороший Джо, добрый и веселый. Спрашиваю, ему ли принадлежит хозяйственный магазин, как будто это и так не понятно. Официантка уже ставит перед ним кофе, хотя он даже еще не сделал заказ. Шеймус смеется, самодовольный и напыщенный:
— Насколько я помню, числится за мной.
Вы трое принимаетесь сплетничать о каком-то бывшем однокласснике, который схлопотал штраф за вождение в нетрезвом виде. Ты не обращаешь на меня внимания, и мы сидим словно чужие — как это низко, использовать друзей, чтобы отшить меня! Я сижу, словно немой монах — совершенно лишний в вашей компании, — и мне стоило бы послать всех к черту и подать коллективный иск против Марты Кауфман и ее подельников за то, что они придумали «Друзей». А я теперь вынужден расхлебывать последствия. В «Кедровой бухте» главное и единственное, что волнует героев, — любовь. На протяжении всего сериала вы только и ждете, чтобы Джек и Оливия поскорее сошлись. В «Друзьях» совсем другое дело. Они промывают вам мозги, заставляя думать, что дружба важнее любви, а старые знакомые ценнее новых.
Я выдавливаю кетчуп на тарелку, ты протягиваешь руку и обмакиваешь в него свою картошку, восстанавливая близость между нами.
— Не против?
— Нет, конечно. Угощайся.
Шеймус морщит нос.
— Я такое не ем. Осваиваю сейчас «Мерф». Хочешь присоединиться, новобранец?
Протираю уголки рта салфеткой и вежливо интересуюсь:
— Что это?
Меланда утыкается в телефон, а Шеймус принимается «просвещать» меня, рассказывая о чудесах кроссфита и уверяя, что комплекс «Мерф» положит начало трансформации моего тела.
— У меня сейчас больше мышц, чем в старшей школе, — не унимается он, — и через пару месяцев — максимум полгода — у тебя, новобранец, будет не меньше, если начнешь качаться.
Меланда не слушает его болтовню, зато ты вся внимание (даже мою картошку перестала есть). Поддакиваешь ему и киваешь, как будто тебя реально интересуют эти идиотские комплексы упражнений (я-то знаю, что на самом деле нет). Вот почему люди не приводят друзей на первое, мать его, свидание, Мэри Кей.
Наконец ты прерываешь этого зарвавшегося коротышку и шлепаешь ладонью по столу.
— Стоп! Мы должны обсудить Кендалла.
— Ну уж нет. — Меланда отрывается от экрана. — Давайте лучше поговорим о Шив. Вот кто настоящая королева.
— О ком это вы? — пытаюсь я вклиниться в разговор.
Шеймус смеется:
— Ты что, не смотришь «Наследников»? Не может быть, новобранец. Ты же безработный. У тебя куча свободного времени!
Вы принимаетесь восторгаться неизвестным мне Кендаллом, которого я уже заранее ненавижу. Что за идиотское имя? Как будто он кукла Кен-переросток. И вообще, бестактно обсуждать сериал в присутствии человека, который его не смотрел. Ты снова тянешься к моей картошке и не спешишь убирать руку. Я не могу долго на тебя злиться.
— Слушайте, — вклиниваюсь, — а кто-нибудь смотрел фильм «Глория Белл»?
Увы, снова мимо. Шеймус строит из себя крутого мачо:
— Судя по названию, сопливая мелодрама.
Меланда отмахивается:
— У меня нет времени.
А ты улыбаешься:
— Кто снял?
— Чилиец, Себастьян Лелио.
— Мужик рассказывает о жизни женщины. Как мило… — фыркает Меланда.
— Да, но Джулианна Мур играет просто невероятно. И диалоги на высоте… Не хуже, чем у Вуди Аллена.
Ноздри Меланды раздуваются.
— Ну все, — говорит она. — Я ухожу.
Ты напрягаешься. Твоя подруга машет рукой официанту, чтобы ее рассчитали. Я должен все исправить. Быстро.
— Не злись. Я просто хотел сказать, что это классный фильм.
— Не одобряю ни Вуди Аллена, ни его искусство, — цедит сквозь зубы Меланда, не глядя на меня.
Ты вытаскиваешь кредитку из кошелька. Нельзя допустить, чтобы наш обед закончился моим полным провалом.
— Я не защищаю Вуди Аллена. Просто имел в виду, что «Глория Белл» — хороший фильм.
— То есть для тебя Вуди Аллен — синоним качества? Отлично. Немного мужского шовинизма на десерт! Где мой счет?
