– Ошибка, – повторяю в бреду. – Ошибка. Когда бы она успела, да? – С надеждой смотрю на Фазу, но разве он может приободрить? Он – это идеальное сопровождение на похороны врага. Искать в нем поддержки бесполезно. – Пятый месяц? Бред! Ей восемнадцать только в июле исполнилось! Она из дома никуда без присмотра не выходит! У нее просто живот вздулся, верно?
– Босс, на нас уже из окон таращатся. Может, вы наконец возьмете себя в руки? Или я буду вынужден затолкать вас в машину и увезти домой. Потом спасибо скажете.
Мне бы хоть каплю его уравновешенности. Интересно, у него сердце вообще есть? Оно бьется? Хоть иногда пульс учащается?
Я поправляю пальто, пальцами приглаживаю волосы, беру Артура за руку и иду к дверям. Возможно, придется ночевать в клинике. Но хрен я отсюда уйду, пока врачиха не извинится за свой ошибочный преждевременный диагноз!
У стойки регистратуры узнаю, куда направили Лучиану, и получаю кучу бумаг на подпись.
– А потом никак?
– Вас все равно к ней не пустят, – с дежурной улыбкой объясняет медсестра. – Пока осмотр, анализы, УЗИ, процедуры. Торопиться некуда.
Тяжело вздохнув, отправляю Артура с наличкой Фазы к автомату с шоколадом и заполняю всякие анкеты, разрешения. Время в больнице идет иначе. Оно здесь шипящими змеями ползет. Опоясывает, душит, жалит. Кажется, каждая секунда отбойным молотком стучит в висках.
Я успеваю не только заполнить все бумаги и узнать подноготную врачицы, в руках которой сейчас здоровье моей племянницы, но и выпить несколько стаканов отвратительного пойла под гордым названием кофе.
– Помои, – роняю, выбрасывая пятый стакан в мусорную корзину.
– Роман Алексеевич, – окликает меня вышедшая из отделения врачица и стягивает с лица маску, – мы закончили. Это угроза выкидыша. Поэтому я настоятельно рекомендую Лучиане стационарное наблюдение. После капельницы мы переведем ее в вип-палату. Вы можете убедиться, что там очень удобно…
– Выкидыша? – перебиваю я ее, без способности переварить то, что она сказала позже.
– Не волнуйтесь. С плодом все в порядке. Лучиана даже захотела узнать пол, – улыбается она. – Ему уже семнадцать недель, так что открылся нам. Это мальчик.
– Семнадцать недель? – переспрашиваю, прикидывая, сколько же месяцев назад ее обрюхатила какая-то собака, которую я буду медленно зубами на куски рвать. – Мальчик?
Больше всего хочется, чтобы сейчас из всех дверей выскочили операторы, а ведущий торжественно воскликнул, что я герой шоу «Розыгрыш».
– А вы, наверное, папа? – Она переводит взгляд за мое плечо – туда, где стоит Фаза.
– Вряд ли, – отвечает он в своей мерзлой манере.
– Извините, – осекается врачица и снова все внимание уделяет мне. – Лучиана очень худая, у нее токсикоз. Организм ослаблен, а нагрузка с каждым днем растет. Отсюда и кровотечение. Но мы быстро поправим ее здоровье. Вы можете ехать домой…
– Я хочу поговорить с ней.
– Сейчас нельзя. Дайте ей отдохнуть. Приезжайте утром.
Я делаю шаг вперед, пугая врачиху, но рука Фазы опять останавливает меня.
– Организуйте для Романа Алексеевича койко-место, – велит он. – Уверен, здесь это осуществимо. Он очень любит своих племянников и места себе находить не будет в стенах дома. Войдите в его положение. Он в долгу не останется.
Она выдыхает, озираясь по сторонам.
– Хорошо, идемте.
– Вот видите, – тихо произносит Фаза, когда мы направляемся за врачицей, – еще один плюсик в вашу карму.
– Шлюха племянница? – шиплю я.
– Ваша любовь к племянникам с не самым покладистым характером. Люди без ума от скандалов. Они посплетничают о Лучиане, а потом будут вздыхать, какой вы распрекрасный дядя, что ночами не спали, сидя у ее больничной койки. В пример вас будут ставить, превозносить.
Я в восторге от трезвости его ума и рациональности, но как же он, сука, проглядел, что какой-то пидарас драл мою племянницу?! Едва врачица провожает нас в комнату отдыха с двумя диванами, холодильником и телевизором, как я толкаю его к стене и рычу:
– ТЫ ЗНАЛ?!
– Допустим, – совершенно бесстрастно отвечает Фаза.
– Поясни-ка мне, тупому.
– Теоретически я мог догадываться, но на догадках далеко не уедешь. И если вы заметите, босс, у меня и без того много работы, а за вашими детьми приглядывает Вера. Почему бы не спросить с нее? А я пока покопаю. Семнадцать недель не такой уж большой срок. Обязательно найдутся следы.
– Я и без тебя соображаю, что все следы в моем окружении. Она же никуда без охраны не выезжает. Нарой мне все: каждый шаг всех, с кем она контактировала в то время. Уволенных из-под земли достань.
– Крысу живьем брать? – спокойно спрашивает он, будто я его в магазин за макаронами сгонять отправляю. Даже мне не по себе становится от этой машины-убийцы.
– Живьем, – цежу сквозь зубы. – И телефон мой привези.
– И мой, – вмешивается в разговор Артур, располагаясь на одном из диванов.
– И его, – киваю я.
– Я у всех дверей парней из охраны выставил. Двоих в отделение отправлю. Учтите, босс, они вас не пропустят.
Я усмехаюсь от его наглости:
– Серьезно? Своего босса?
