– Мой переходный возраст подарил мне жуткую депрессию. Я начала баловаться слабенькими запрещенными препаратами и втянулась. Если бы не Ася, жена Камиля, я бы, наверное, уже кололась. Она помогла мне найти себя. Но потом…
– Вы поссорились? – предполагаю я.
– Нет-нет, что вы. Она забеременела, а дедушка заболел. Поэтому они с Камилем переехали в Москву. Там и для рожениц условия лучше, и дедушка под присмотром. Первое время мы с ней часто созванивались. Потом все реже и реже. У нее семейная жизнь забила ключом, а мне так не хватало близкого человечка. Кто понял бы меня, обнял, поддержал. Мамы-то нет. Ни сестры, ни другой подруги. Арти маленький. Роме вечно некогда. Я снова взялась за старое. Вернее, хотела взяться. Раздобыла дозу… И тут появился он. Всего несколькими словами ударил хлеще молнии. Напрочь отбил желание прикасаться к этой дряни. Знаете, будто схватил и встряхнул, как следует. Мозги на место поставил. Сердце завел.
– Мощный мужчина, – улыбаюсь я, поглаживая ее по руке.
– Он крут, не спорю, – в ответ улыбается она. – Ненавижу его. Принципиальный сильно.
Я смеюсь, прекрасно видя, что она его не ненавидит, а обожает за эту черту.
– Это так ужасно встречаться тайком, когда на дворе двадцать первый век, – вздыхает Лучиана. – Но разве у нас был выбор? Я Роме слово дала, что никаких парней и тусовок, пока он мэром не станет. Да и не принял бы он мой выбор.
– Тот парень не из его круга?
– Все сложно. Вы же понимаете, Дарья Николаевна, Рома все деньгами измеряет. У него красивый пиар на первом месте. Следовательно, любые связи должны пользу приносить. Даже фотографии папарацци должны блистать.
– Но когда вы узнали о беременности, почему сразу ничего не решили?
– Вы про аборт?
– Нет! – восклицаю я. – Лучик, что за мысли? Я очень люблю детей и ярая противница абортов! И кажется, мы договорились перейти на «ты».
– Да, – с улыбкой кивает она. – Прости. Я немного туплю. У меня же все анализы были хорошие. Я у одного гинеколога наблюдалась в небольшой клинике. Конечно, она настаивала встать на учет, как положено. И он злился, что я упрямлюсь. Но сильнее бесился, что я Рому бросать отказываюсь. Он же и денег накопил, и документы приготовил, чтобы мы к моей бабушке в Италию перебрались. А я…
– Ты очень любишь дядю, – договариваю я за нее.
– Я не хочу бежать. Не хочу, чтобы он ненавидел меня. Я хочу, чтобы он услышал, понял, принял. Я не представляю, как это – сбежать и всю жизнь думать, что подло бросила его. А Арти? Ему я какой пример подам? Использовать Рому, а потом за ненадобностью воткнуть ему нож в спину? Когда я жила у бабушки, мама даже не звонила. А Рома каждый месяц прилетал ко мне, подарки присылал, со всеми праздниками поздравлял. Это же он меня Лучиком назвал. – В ее глазах блестят навернувшиеся слезы. – Сказал, что я его лучик. Свечу и грею. А теперь представь, что этот лучик вдруг исчезает и оставляет его в ледяной тьме. Я знаю, как больно, когда от тебя отворачивается родной человек. Даже время не лечит.
– Из-за того, что ты в первую очередь думала о нем, сейчас ты здесь. Лучик, о себе подумай. Твой молодой человек прав, тебе надо встать на учет.
– Он может выдохнуть. Теперь-то встала. Только что дальше делать, не представляю. Рома ищет его. Найдет – убьет.
– Ну нет. Это же сплетни, да?
– Об убийствах? – Лучиана изгибает бровь. – Мой отец был главарем сицилийской мафии. Моя мать его преемницей. Мой второй дядя – киллером. Отчим – мошенником. А Рома… Он кукловод. Но взять пушку и выстрелить для человека, убившего лучшего друга, раз плюнуть.
У меня пальцы на ногах поджимаются от ужаса и мороз по спине ползет. Вещи, которые даже Лучиане кажутся обычными, почти повседневными, у меня вызывают тошноту и панику. Без оснований она не говорила бы так. Выходит, Чеховской действительно готов убить этого парня, совершившего страшное преступление – влюбившись в наследницу криминального клана.
– И как скоро он его найдет? – спрашиваю как можно невозмутимее.
Лучиана поворачивается к тумбочке, на которой лежит мобильник.
– Как только уймется. Пока он в бешенстве, он мыслит не туда. Очухается – и быстро в головоломке разберется.
Дверь за моей спиной распахивается без стука. Врачи так не входят. Вздрогнув от неожиданности, я оборачиваюсь. На пороге, держа в руке мобильник, стоит Саша. Подняв на нас холодный взгляд, он проводит пальцем по сенсору, и телефон на тумбочке начинает трезвонить.
– Так вот кто балуется с номером
Лучиана даже не смотрит на него. Все внимание уделяет игрушке и своему животику.
– Скажи, ты ебанутая? – рычит Фаза, взяв с тумбочки телефон. – Он и так прибить тебя хочет, ты еще сильнее злишь его.
– Почему ты разговариваешь с ней в таком тоне?! – возмущаюсь я, поднявшись со стула. – Привыкли на своих братанов гавкать. Подбирай слова, когда с девушками разговариваешь.
– Все нормально, – произносит Лучиана.
– Не вижу ничего нормального!
