— В лагере полно доступных девок. Можешь выбирать любую, — Егор вернул слова, произнесенные когда-то этим ничтожеством. При очень схожих обстоятельствах. Но не совсем. Было одно очень важное отличие — в отличие от Потапина Егор никогда не предавал Снежану и никогда не хотел причинять ей боль. Особенно вот так по-скотски, заливая о своей любви, требуя от неё верности и послушания, пока сам в этот момент… — И ты ведь, сука, действительно выбирал. И брал, кого хотел. Правда, Миша? Только со Снежаной не получилось?!..
Пелена ярости окончательно упала ему на глаза, запустив вполне закономерную реакцию — обрушить на Потапина череду сильных точных ударов. Чтобы наконец завершить то, что он не сделал той страшной ночью, которая полностью перевернула жизнь Снежки.
[1] Форсить — на сленге это означает прикладывать усилия для того, чтобы некая информация стала известна как можно более широкой аудитории. Форсить можно новость, событие, мем.
[2] Ауф — на сленге это выражение высшей степени удивления или восхищения.
Егор самодовольно заявлял отцу, что у него офигенный ангел-хранитель. И, наверное, это действительно было так. Потому что кроме как на проведение и какие-то высшие силы нельзя было списать всё то, что произошло дальше. Он бы с огромным удовольствием продолжил методично избивать Потапина. До тех самых пор пока со звериной яростью и каким-то опьяняющим восторгом не осознал, что эта мразь, больше не в силах издать ни единого вздоха. Но не получилось. Как потом ни раз повторял Ломашов — всё-таки грех на душу не взял. Пронесло.
А Егор, может, был бы и не против. Особенно в тот момент, когда, почувствовав металлический привкус крови на своих губах, он с удвоенной силой стал наносить удары, повалив Потапина на землю. В этой ожесточенной схватке по большей части перевес был на стороне Теплова. Противник ещё не пришел в форму после их предыдущих драк, но отпор давал умело. Иногда даже слишком. Но боли Егор не чувствовал. Казалось наоборот — каждый пропущенный удар, только ещё больше распалял его.
Как этот мерзавец мог поступить так со Снежкой?!
Как он мог так поступить с
Егор не находил ответа и только сильнее сжимал кулак, чтобы направить точно в цель всю свою ненависть, которая плескалась в его душе. Будто это могло помочь уничтожить, стереть с лица земли любое воспоминание об этом мудаке. Ведь когда Снежка узнает правду, то… Егору стало страшно. Он даже не мог представить, что в тот момент почувствует девушка. И какую боль ей предстоит испытать. Он не мог забрать эту боль себе, он не мог заставить её исчезнуть. Но он мог наказать источник этой боли единственным возможным для него способом — перенести моральные страдания в физическую, осязаемую плоскость. И молить всех богов, что этому козлу было намного больнее, чем Снежане.
— Ты что реально думал, правда никогда не вскроется?! — хрипло, срывающимся от напряжения голосом проорал Егор, притянув ближе к себе за ворот футболки Потапина. Логотип лагеря, что украшал футболку Миши уже изрядно пропитался кровью. И это было неправильно. Дико и неправильно. Маленький журавлик на фоне солнца, как символ добра и радости, омрачённый кровью предательства. Снова оглушающий удар… А Потапин будто уже и не сопротивлялся захвату и потому слегка обмяк в его руках. Егор и сам не понимал, откуда у него взялась такая мощь, с учетом разницы их комплекций. Наверное, адреналин, помноженный на ярость, опрокидывал к чёртовой матери все законы физики. — Ты правда, твою мать, думал, что она никогда не узнает, что ты творил?!
— Пошел ты на х…
— Ты хоть представляешь, мразь, какую ты ей причинил боль? У тебя в мозгу хоть одна извилина есть, чтобы осознать, насколько ей будет больно, когда она узнает?? Су-у-ка-а!!!
Не стоило, конечно, прерываться на столь занимательную беседу, но он не сдержался. Иначе бы его просто разорвало изнутри от переполняющих эмоций. Но Потапин тут же воспользовался, что Егор отвлёкся на разговор и зарядил ему кулаком прямо в лицо. И следом даже попытался скинуть с себя противника и принять вертикальное положение. Егор резким движением вновь повалил его на землю и нанёс несколько мощных ударов. Глаза стала застилать кровавая пелена, и это была вовсе не метафора — этот сучонок разбил ему бровь и часть скулы. Плевать. Даже если Потапин превратит его лицо в кровавое месиво, пока он будет в сознании, он будет наносить удар за ударом. Ради справедливости. Ради Снежки.
Он не помнил, как его пытались оттащить от Потапина Некит и Марат — а ведь то, что они вдвоем заглянули на исходе тихого часа по поручению Кощея в пионервожатскую, было настоящим чудом. Но даже двум крепким парням было не под силу остановить кровопролитие. Зато его помог остановить Щеглов. И нет, не своим вмешательством — Дэн никогда бы в жизни не рискнул подставить под удар свою драгоценную физиономию. Просто тот приволок с собой охранников лагеря, с помощью которых всё-таки удалось расцепить парней.
