Именно этого он и хотел там в лесу — увидеть её широко распахнутые синие глаза, в обрамлении тёмных ресниц, на которых сейчас поблескивали капли воды, услышать порывистый вздох, когда он буквально впечатал её в себя, ощутить нежность её кожи под своей ладонью, и почувствовать вкус её губ.
То, что произошло после её отчаянных слов о ненависти, с одной стороны, было для Снежки ожидаемо — именно об этом она постоянно думала с тех пор, как Егор затащил её в душевую комнату. Думала, ждала и боялась. Но больше не Егора, а саму себя, и то непонятное чувство предвкушения, которое нет-нет, да и проскальзывало у неё внутри. С другой стороны их поцелуй стал для Снежаны полной неожиданностью, потому что… Обрушился на нее какой-то лавиной невероятных по силе чувств и эмоций. Когда совершенно не осознаешь, где ты и кто ты, и полностью отдаешься моменту, позабыв обо всем на свете. Отвечать на этот поцелуй было нельзя, но и не ответить было невозможно.
Егор клялся себе, что покажет Вьюгиной что такое настоящий крышесностный поцелуй, но зарываясь рукой в её мокрые волосы, осознал, что в данный момент крышу сносит именно у него. Он ожидал сопротивления, пощёчины, прокусанной до крови губы, тысячи проклятий и гневных слов, но ничего такого не было. Практически с минимальным сопротивлением Снежана раскрыла свои губы и позволила ему и его языку делать все, что он пожелает, будто бы немного обмякнув в его руках, едва сохраняя равновесие от его напористости. Но после и сама включилась в процесс, перехватив инициативу и обняв его сильнее за шею.
Не выдержав, Егор всё-таки прижал девушку к одной из кафельных стенок, углубляя поцелуй. Поднимая её руки вверх над головой, удерживая за тонкие запястья, чтобы полностью захватить в свой плен и одновременно самому же в него сдастся. Абсолютно добровольно и с огромным удовольствием, потому что как он и предполагал, внутри холодной снежной королевы полыхал настоящий огонь, который сейчас просто сжигал дотла любую здравую мысль, что зарождалась в его сознании. Как вовремя остановиться, а надо ли останавливаться, как она отреагирует потом… а да пошло все к чёрту! Главное — то, что между ними творилось сейчас.
Почувствовав кафельную стену оголенной кожей спины, там, где заканчивалась ткань укороченной футболки, Снежка будто бы скинула с себя наваждение. Потому что иначе просто невозможно было назвать все то, что творилось с ней в эти минуты. Наваждение, безумие, страсть. Жар, который разливался по всему телу, несмотря на холодную температуру воды, что непрестанно лилась на них сверху. Жар, который вызывает лёгкую дрожь возбуждения и закручивает тугую спираль внизу живота. Господи, что она сейчас творит?! У нее никогда не плавился так разум от одного только поцелуя! Никогда и ни с кем! Почему именно он, с ним…
Самое пугающее и одновременно будоражащее кровь было, что она совершенно не хотела останавливаться. Как будто вместе с каплями воды, что стекали сейчас по их телам, утекали и последние крупицы её здравого смысла. Но холодная стена заставила её распахнуть глаза и наконец вынырнуть в реальность, ощутив весь ужас и стыд от того, что она натворила. Нет, они натворили! А точнее в конце обозревший Егор, который в самом деле решил воплотить свой эротический сон с её участием в жизнь!
— Нет!! — Снежка нашла в себе силы оттолкнуть парня.
Егор непонимающе уставился на неё поплывшим взглядом, но увидев на лице привычную холодность и отчуждённость примиряюще вскинул руки и сделал шаг назад. Они оба тяжело дышали после недавнего безумия, с трудом приходя в себя и пытаясь угомонить бешено разогнавшейся пульс.
— Никогда так больше не делай!! Ясно тебе?!
— Как так?
— Так…, — Снежка не нашлась, что сказать. И просто зарылась лицом в ладони, будто это могло помочь ей спрятаться от всего мира и от той ошибки, что она сейчас совершила.
Миша… Что ей теперь делать с Мишей?!
Потрясающе! Ну вот только истерики ему сейчас не хватало! Егор тяжело вздохнул и выключил воду. Снежана по-прежнему стояла, уткнувшись лицом в ладони, сгорбив плечи, будто под тяжестью вины за их недавнее безумство. На мгновение Теплову даже ощутил жалость, но тут же поспешил взять себя в руки. Жалеть её сейчас — только усугублять положение. Пока она не заплакала, надо было попробовать спасти ситуацию и как-то её отвлечь.
— Можно сказать тебе не понравилось!
— Егор!!!
— Что Егор?
— Ты… ты не должен был принуждать меня к поцелую!
— Принуждать? Какие интересные слова можно обнаружить в твоем блондинистом лексиконе, — усмехнулся Теплов. — Я тебя ни к чему не принуждал. Да, я сделал первый шаг и поцеловал, с этим спорить не буду. А ты ответила.
— Нет!! — Снежана знала, что она врёт, её «нет» скорее было криком отчаяния.
— Слушай, я раздвоением языка не страдаю, — засмеялся Егор, уже откровенно подтрунивая над Вьюгиной, — В отличие от некоторых особ… с раздвоением личности!
— Это у меня раздвоение личности?!
— Ну не у меня же! То ты набрасываешься на меня с поцелуями, то говоришь, что ничего не было.
