— Просто тот случай из детства, как-то сильно запал мне в душу, — призналась Снежка, осознавая, что по щекам вновь разрастался ярко-красный румянец. Но раз уж начала придётся рассказывать до конца. — Я тогда была совсем маленькой — года три или четыре, и мы приехали с родителями в лагерь. Они у меня тоже вожатыми много лет работали и у них тут было много друзей, вот мы периодически их навещали. Я помню, что часто играла с каким-то мальчишкой. Он был старше, но почему-то всё равно возился с такой малявкой, как я. А однажды он захотел меня порадовать и нарвал цветов прямо у этого памятника.
— Цветов?.. — растерянно переспросил Егор.
Признание Снежки его будто бы оглушило. Он просто стоял, не в силах пошевелиться, с каким-то безграничным изумлением взирая на девушку. И как он сразу не понял…
— Да, вот этих с клумбы. Я с детства люблю цветы, — смущённо добавила Вьюгина, опуская взгляд и потому совершено, не замечая в этот момент выражение лица Егора. — Мне даже мама всегда говорила, что у нас с ней глаза такого же цвета как незабудки. Тут они правда у памятника не растут, им нужна более влажная почва и тень…
— Так не отвлекайся! — оборвал её Теплов. — Ну нарвал он тебе цветов, и что?
— Ага, целую охапку, — мечтательно улыбнулась Белоснежка, мысленно погружаясь в тот далекий летний день. От чего сердце Егора в очередной раз пропустило удар и забилось в каком-то бешеном рваном ритме. — Правда не незабудки, но тоже синие. Вот они до сих пор тут растут, видишь? Только нас застигли прямо на месте преступления и пришлось бежать…
Идиот! Какой же он идиот! Ведь не спроста ему уже который раз снится этот чёртов сон из детства! Глаза, просто надо было внимательно посмотреть ей в глаза и вспомнить эти дурацкие цветы… И тогда всё бы встало на свои места! Но нет же, ему как обычно было лень сложить два плюс два! А ведь она говорила, что ни раз приезжала в «Журавлёнок» будучи еще маленькой.
— Поймали? — хрипло проговорил Егор.
— Ага, кто-то из сотрудников лагеря, — со вздохом подтвердила Снежка. — Ему потом нехило досталось, конечно, за такой поступок. И вот знаешь, мне потом много дарили цветов… а я почему-то помню тот самый, свой первый букет.
— Сворованный.
— Пускай сворованный, но главное, что подаренный от души! — заступилась за своего маленького дарителя Снежана. — Вот, каждый раз, когда прохожу мимо памятника и вижу синие цветы, почему-то вспоминаю эту историю. Глупо, да?
— Нет, Снежан, — медленно покачал головой Егор, всё ещё не до конца веря в услышанное. — Это совсем не глупо. А как его звали?
— Мальчишку, который подарил цветы?
— Ага.
— Не помню, — вздохнула Снежка, чуть хмуря лоб. — Вроде бы Голя… Но это я его так называла, я тогда еще плохо говорила. Наверное, Игорь…
Вот как, Игорь, значит. Егор засунул руки в карманы лёгких спортивных брюк, чтобы скрыть от Белоснежки свои крепко сжатые кулаки. Это он не смог её забыть. И образ улыбчивой светловолосой девчонки из года в год преследовал его во сне. А вот она его совершенно не помнит.
Интересно, а как она отреагирует, если он вдруг сейчас заявит, что он и есть то самый «Голя»? Поверит? Или посчитает его треплом, который просто решил воспользоваться моментом, чтобы в очередной раз подкатить к ней своей шары? Почему Теплов не сомневался, что вероятнее был именно второй вариант. А значит, ему предстоит непростая задача — доказать, что ему можно верить. И что он тот самый мальчик, который удирал вместе с ней от лагерного сторожа. Как это сделать, Егор не имел ни малейшего понятия. Но он обязательно что-то придумает. Потому что такие совпадения просто так не случаются — то, что они встретились здесь же в лагере спустя столько лет, это обязательно должно что-то значить.
В голове Егора тут же бегущей строкой пронеслись слова отца о дочери его близких друзей. Которая работала вожатой и за которую ему обещали открутить голову, если он посмеет её обидеть. С ума сойти, значит родители Снежки — давние друзья его бати, ну или точнее друзья его молодости. Вряд ли они общаются до сих пор, Егор бы об этом точно знал. Или они бы пересеклись со Снежкой намного раньше на каких-нибудь общих праздниках.
Обижать Снежану совершенно не входило в его планы. Более того, он бы первый открутил себе голову, заметив, что хоть один волосок упал с её головы, или хотя бы одна слезинка. Особенно если причиной её слез стал бы он сам. Доставать своими шуточками или подтрунивать — это другое. Она слишком обворожительно злилась, чтобы отказать себе в удовольствии наблюдать за таким прелестным зрелищем.
