И это чувство не собиралась покидать его и утром. Он смотрел на спящую Снежку, волосы которой красиво переливались в первых лучах солнца, и не мог отвести глаз. И совершенно не понимал, как сможет оторваться от неё, чтобы пойти делать дела — нужно было подготовиться к той программе, что он распланировал вчера в своей голове, прежде чем отрубиться. Но в этот момент Егору казалось, что никакие силы мира не заставят его покинуть её объятия. Снежка лежала головой на его руке, тесно прижавшись к Егору, и положив свою ладонь на его грудь, в которой отчаянно сейчас колотилось сердце. На секунду Теплову даже показалось, что этот стук может разбудить девушку, но утихомирить его было абсолютно не в его власти.
Какая же она всё-таки красивая…
Звук камеры заставил Егора вздрогнуть и вскинуть глаза, чтобы впечать свой недовольный взгляд в Романенко, которая так бесцеремонно нарушала идиллию момента. Интересно, это какой уже у неё по счёту страйк? Третий?
— Это я на память, — тихо пояснила Каринка, с хитрой улыбочкой убирая телефон. — И на тот случай, если Снежка будет отпираться.
— Не придумывай себе! — холодно отозвался парень, стараясь аккуратно высвободить свою руку, чтобы не разбудить Вьюгину. — Ничего не было. Просто… ей нужна была поддержка.
— Я так и поняла, — усмехнулась Каринка. — Может быть выйдешь? Я переодеться хочу перед планёркой.
— Не оставляй ее наедине с Потапиным, — предупредил Теплов, поднимаясь с кровати и надевая свои кроссы. — Звони мне, если он появится на горизонте.
— Чего?.. В смысле — не оставляй?! Ты о чём? Что произошло?!
Егор прижал палец к губам, кивая в сторону Снежки.
— Дай ей попасть, — тихо попросил парень. — Ночь была тяжёлой… Она сама тебе всё потом расскажет, когда посчитает нужным. Передай ей, пожалуйста, что я ненадолго отойду по делам. Пускай спокойно собирает вещи. Список я ей скину чуть позже.
— К-какие вещи?..
— Не важно. Просто передай. Я как освобожусь, за ней зайду. Но если появится Потапин — сразу же звони. Поняла?
Каринка только растеряно кивнула.
— Погоди… Что значит «отойду по делам»? А как же планёрка?!
— У меня выходной.
С этими словами Егор наконец оставил ничего не понимающую Романенко в вожатской. И пошёл к Сабирову за двухколёсным конём. Потому что вместо привычной тренировки ему сегодня предстоял скоростной велопробег до посёлка.
***
— Как тебе удалось их уговорить? — спросила Снежка, с аппетитом вгрызаясь в круассан со сгущёнкой.
— Ну… я умею быть убедительным, — усмехнулся Егор, громко хрустнув огурцом. — Особенно, если мне что-то надо.
Не обманули его бабки на рынке — овощи и правда были что надо, свежие, вкусные, и сто пудово без консервантов и прочей гадости. Именно за ними он гонял в посёлок, чтобы организовать Снежке завтрак в лесу. Готовить он не умел, но кое-что смог сварганить — например, сварить яйца вкрутую в микроволновке, помыть овощи и ягоды, порезать сыра и колбасы для бутеров. Ну и купить немного сладкого — свежая выпечка как раз идеально подошла для их завтрака. Девочки ведь любят сладости, Егор это знал. Но конфеты при такой жаре растаяли бы ещё до того, как он вернулся в лагерь. Спасибо Сабирову, что пустил его в свою вожатскую и не задал ни одного вопроса, а Егор смог подготовить всё необходимое к пикнику. Золото, а не человек! Особенно когда не кидал свои странные заинтересованные взгляды на Снежку.
Про дружеские связи родителей и дяди Юры Теплов решил промолчать. А то ещё Вьюгина надумает себе, что он «блатной» и, что грамота у него практически в кармане. Естественно, тут же расстроится и обидится. А чтобы это опровергнуть, Егору придётся сознаться ей в той аварии, а ему этого совершенно не хотелось. Потому что… было очень стыдно. Конечно, когда-нибудь он ей обязательно расскажет об истинных причинах, почему он оказался в лагере. Но точно не сейчас, когда между ними только-только начало зарождаться доверие. Он просто не выдержит, если увидит разочарованный и потухший взгляд Белоснежки, когда он поведает ей о своей прошлой жизни. Почему-то сейчас она казалась Егору какой-то далёкой и неправдоподобной. Будто он уже много лет работал вожатым, а тот придурок, что творил всякую дичь остался где-то там далеко на задворках его памяти. Но ведь он был… этот придурок. И от этого факта никуда не деться.
В лесу было хорошо — уютная тишина, которая прерывалась щебетом птиц и лёгким шумом ветра, что колыхал кроны деревьев, солнце, которое грело, но не жарило, А ещё было спокойно — потому что про это место мало, кто знал. А значит никакой нагрянувший отряд не смог бы помещать их уединению.
