Все воскресенье шел дождь, и Изабелла целый день играла дома с Алессандро, благодаря бога, что накануне была хорошая погода. В понедельник она проработала пятнадцать часов, а во вторник провела день в бесконечных звонках в Гонконг и Европу, в Бразилию и Бангкок.
Она сидела на кухне в джинсах и пила кофе, когда раздался звонок в дверь. До прихода мальчиков оставалось десять минут. Хэтти ушла на рынок, а Наташа сказала, что уходит на весь день. С удивленным видом Изабелла подошла к входной двери, заглянула в «глазок» и усмехнулась. Это был Корбет, тоже в старом свитере и джинсах.
– Как вы могли забыть о таком важном событии? Ведь сегодня мы едем на пожарную станцию!
Изабелла смутилась.
– Я забыла.
– Мальчики дома? Если нет, то мне придется взять вас. Пожарная станция никогда не простит меня, если мы там не появимся. Я просто скажу, что вы – моя племянница. – Его глаза оценивающе скользили по Изабелле, он внезапно заметил ее длинные худые ноги и узкие бедра.
– Мальчики будут дома через пять минут, и они будут в восторге. А как вы?
– Прекрасно. Чем вы обе занимаетесь? Работаете, как всегда?
– Конечно. – Изабелла важно посмотрела на него, а потом поманила к двери своего кабинета. – Хотите посмотреть, какой красивый кабинет предоставила мне Наташа, когда я сюда приехала? – Она походила на маленькую девочку, демонстрирующую свою комнату. Он с готовностью последовал за ней и присвистнул, войдя в нее. – Чудесно, не правда ли?
– О, да. – На столе была разложена ее работа, горы бумаг, а на полу лежали аккуратные стопки с рисунками моделей. – К этому надо привыкнуть. Представляю, что в Риме у вас немного больше места.
– Чуть-чуть. – Она улыбнулась, подумав об огромных кабинетах, которые были у них с Амадео. – Но я справляюсь.
– Похоже на то.
В этот момент появились мальчики и радостно завопили, обнаружив Корбета. Через десять минут они снова ушли вместе с ним и вернулись только через два часа.
– Ну как съездили? – Изабелла ждала их возвращения, и они рассказали ей со всеми подробностями. Алессандро восторженно сообщил, что там действительно есть латунный шест, выкрикнув это через плечо, когда Хэтти тащила его в ванну. – Теперь ближе к делу, – сказала она Корбету, когда они остались одни. – Как вы? Устали?
– Немного. Но мы чудесно провели время.
– Какой вы хороший спортсмен. Хотите выпить?
– Пожалуй. Виски с водой и много льда.
– Очень по-американски. – Она бросила на него неодобрительный взгляд и подошла к Наташиному бару из белого мрамора.
– Что же выпить мне?
– Чинзано, перно или, может быть, ликер.
– Я запомню это к следующему разу. Но, к счастью, я предпочитаю виски. – Она протянула ему бокал, и он усмехнулся. – А где Наташа?
– Одевается к ужину и открытию галереи.
– А вы, Золушка?
– Как обычно. Пойду на прогулку.
– А вы не боитесь, Изабелла? – Он посмотрел на нее с внезапной озабоченностью.
– Я очень осторожна. – Она даже больше не ходила на Мэдисон-авеню. – Не очень интересно, но все же помогает. – Он кивнул.
– Могу я присоединиться к вам сегодня вечером?
Она быстро ответила:
– Конечно.
Подождав, пока Корбет допьет виски, а Наташа уйдет на званый вечер, они пошли гулять. Они прошлись по ее обычному маршруту и даже немного дальше, медленно туда и быстрым шагом обратно. Ей так больше нравилось. Как будто ее тело нуждалось в тренировке и свежем воздухе. Прогулки было недостаточно, но все же лучше, чем ничего.
– Теперь я знаю, что чувствуют бедные маленькие собачки, запертые на целый день в квартирах.
– Иногда я чувствую себя так в своем кабинете.
– Да. – Она укоризненно посмотрела на него. – Но вы можете в любой момент покинуть его.
Казалось, он о чем-то задумался, когда они вернулись в квартиру, но мальчики быстро насели на него, одетые в пижамы, с только что вымытыми головами, и момент был упущен. Изабелла с полчаса наблюдала, как он борется и играет с ними. По-видимому, Корбету нравилось такое времяпровождение. Он прекрасно общался с детьми, как, впрочем, и со всеми остальными. И ей было приятно видеть мальчиков с ним. Он был их единственным мужчиной. Наконец на сцене появилась Хэтти и, невзирая на яростные протесты, увела обоих спать.
– Хотите остаться на ужин?
– С удовольствием.
На кухне их ждал жареный цыпленок с отварной кукурузой и растопленным маслом, приготовленный Хэтти. После ужина они побрели в конец квартиры и устроились в приятном маленьком кабинете Наташи. Изабелла включила музыку, и Корбет удобно вытянул свои длинные ноги.
– Я ужасно рад, что пошел на тот благотворительный вечер на прошлой неделе. А знаете, я чуть было не отказался?
– Почему?
– Я думал, что там будет скучно. – Он засмеялся при мысли об этом, а с ним и Изабелла.
– Ну и как, вам было скучно?
– Вряд ли. И с тех пор ни на мгновение.
– Мне тоже. – Она улыбнулась ему и слегка удивилась, когда он взял ее за руку.
– Я рад. Мне очень жаль, что вам пришлось пережить такое. Если бы я мог все изменить. – Но он не мог, и он понимал это. Пока не мог.
– Жизнь иногда бывает нелегкой, но, как вы сказали, мы всегда выживаем.
– Некоторые выживают, другие – нет. Но вы из тех, кто выживает. Так же, как и я.
Она кивнула, соглашаясь.
– Думаю, меня этому научил мой дедушка. Что бы ни случалось, какие бы невзгоды ни сваливались на него, он поднимался и сразу же делал что-то еще лучше. Иногда ему требовалось какое-то время, чтобы собраться с духом, но ему всегда удавалось сделать что-то эффектное. Я восхищаюсь этим.
– Вы очень похожи на него, – сказал он, и она улыбнулась в знак благодарности. – Почему он в конце концов продал свое дело?
– Ему было восемьдесят три года, он устал и был стар. Моя бабушка умерла, а мою мать совершенно не интересовала эта работа. Оставалась только я. Но я была слишком молода. Тогда я не могла управлять Домом моды Пареля. Хотя теперь я могла бы. Иногда я мечтаю вновь выкупить его и объединить с «Сан Грегорио».
– Почему вы этого не сделали?
– Амадео и Бернардо всегда считали, что в этом нет смысла.
– Неужели? А для вас?
– Возможно. Я еще окончательно не решила, но не исключаю такой возможности.
– Тогда когда-нибудь вы купите его.
– Может быть. В одном я уверена: я никогда не продам то, что имею. – Она имела в виду «Сан Грегорио».
– А разве так ставился вопрос? – спросил он и отвел глаза.
– Мой директор, Бернардо Франко, старается подтолкнуть меня к этому. Он ужасный глупец. Я никогда не продам.
Корбет понимающе кивнул.
– Я думаю, вам не следует этого делать.
– В один прекрасный день это дело будет принадлежать Алессандро. Я обязана передать его ему. – Корбет снова кивнул, и разговор перешел на другие темы. Они заговорили о музыке и путешествиях, о местах, где они жили в детстве, и почему у Корбета не было детей.
– Я боялся, что у меня не будет времени даже на одного.
– А ваша жена?
– Я на самом деле не уверен, что ей хотелось иметь детей. Во всяком случае, она соглашалась со мной, и у нас их так и не было, а теперь уже немного поздновато.
– В сорок два? Не говорите ерунду. В Италии у мужчин намного старше вас все время рождаются дети.
– Тогда я выбегу на улицу и немедленно заведу одного. Что же мне делать? Дать объявление в газету?
Изабелла тихо засмеялась с противоположного конца маленького дивана.
– Я не думаю, что вам следует прибегать к таким решительным мерам.
Он мягко улыбнулся.
– Может быть, и нет. – А затем, даже не понимая, как это случилось, она увидела, как он придвинулся ближе, положил руки ей на плечи. Она почувствовала, как плывет в его объятия. Вдали играла музыка, грохоча в ее ушах, когда Корбет поцеловал ее, и она прижалась к нему, как к спасательному плоту в сильном прибое. Он нежно поцеловал ее, тронув до глубины души, и она почувствовала, как все ее тело тянется к нему, пока она не оторвалась от него, слегка пошатываясь.
– Корбет! Нет! – Она удивилась самой себе, но ее быстро успокоил взгляд его глаз. В них было выражение нежной любви человека, которому она доверяла, с которым она чувствовала себя в полной безопасности. – Как это произошло? – Ее глаза затуманились слезами смущения, а возможно, и некоторой радости.
– Ну что ж, посмотрим. Я скользнул по дивану сюда, затем положил руку сюда… – Он добродушно смеялся над ней, и ей ничего не оставалось, как тоже засмеяться.
– Это было ужасно, тебе не следовало этого делать, Амадео… – Она неожиданно осеклась. Здесь не было Амадео. На глаза тотчас навернулись слезы. Но он снова обнял ее и крепко прижал к себе, а она плакала.
– Нет, Изабелла, не надо. Не оглядывайтесь назад, дорогая. Думайте о том, что я сказал вам: боль не останется навечно. Это нечто совсем, совсем новое.
Но он был рад, что после смерти Амадео прошло почти восемь месяцев. И этого было достаточно для того, чтобы она была готова, по крайней мере, подумать о ком-то еще.
– Но я не должна была, Корбет. – Она медленно отстранилась от него. – Я не могу.
– Почему? Если вы этого не хотите, мы больше никогда даже не заговорим об этом.
– Не в этом дело, вы мне нравитесь…
– Может быть, еще слишком рано? Не будем спешить. Обещаю. Я хочу, чтобы вы больше не были несчастны.
Тогда она нежно улыбнулась.
– Это – прекрасный сон. Ничто не вечно, помните? Ничто – ни хорошее, ни плохое.
– Да, но кое-что длится очень долго. Мне бы очень хотелось, чтобы так было с вами.
Не зная, почему говорит это, она неожиданно для себя произнесла:
– Мне тоже.
Он улыбнулся ей. Они пили бренди, слушали музыку и сидели на полу, как дети. С ним было легко, и она была счастлива, но ей стало еще радостнее, когда он снова поцеловал ее. На этот раз она не возражала, и ей не хотелось, чтобы он останавливался. Наконец он взглянул на часы, нежно посмотрел на нее и встал.
– Дорогая, думаю, мне пора домой.
– Так рано! Наверное, еще нет и десяти.
Он покачал головой.
– Уже почти половина второго, и если я сейчас же не уберусь отсюда, то нападу на вас.
– Изнасилуете? – весело спросила Изабелла. Она уже взяла себя в руки.
– Мы могли бы начать с этого. В этом есть своя прелесть, вам не кажется? – Он лукаво прищурился, и она засмеялась.
– Вы невозможны.
– Может быть, но я без ума от вас. – Он протянул руки и рывком поднял ее. – А знаете, Изабелла? Я много лет не испытывал такого.
– А до этого? – Она все еще шутила. Внезапно ей стало так радостно, что захотелось летать.
– О, до этого я влюбился в девочку по имени Тилли Эрзбаум. Ей было четырнадцать, и у нее была великолепная грудь.
– А сколько лет было вам?
Он задумался.
– Девять с половиной.
– Тогда вы прощены.
– Слава богу.
Они медленно пошли к двери, и он опять поцеловал ее, когда они пожелали друг другу спокойной ночи.
– Я позвоню завтра. – Она радостно улыбнулась. – А как насчет нашей прогулки? Могу я присоединиться к вам завтра?
– Думаю, это можно организовать.
