– Ну, Бернардо, так на чем мы остановились?
Она наблюдала за ним во время ленча в ее кабинете. На какое-то мгновение он почувствовал непреодолимое желание прикоснуться к ее руке. Ему хотелось освободить ее от этих ужасных чар, убедиться, что она еще живая, протянуть ей руку. Но он не был уверен, что кто-нибудь когда-нибудь еще сможет это сделать, даже он. Ее голос становился теплее только в те моменты, когда она разговаривала по телефону с Алессандро. В то утро она пообещала ему, что скоро вернется.
– У нас все просто замечательно, Изабелла. – Бернардо упустил момент и слегка вздохнул. – Учитывая предпринимаемые изменения, я бы сказал, что ты все проделала великолепно. Скорее всего, мы сможем устроить наш офис в Нью-Йорке в следующем месяце.
– Значит, в конце июля или в начале августа. Годится. – А затем прозвучал последний вопрос. Тот, которого он опасался все эти недели: – А ты?
Он долго колебался и наконец отрицательно покачал головой.
– Я не могу. – Она перестала есть, положила вилку и уставилась на него. На какой-то миг она стала похожей на прежнюю Изабеллу.
– Почему?
– Я много думал. Это не сработает. – Она молча ждала, когда он продолжит. – Ты готова руководить всем сама. Ты разбираешься в нашем деле так же хорошо, как и я, по правде говоря, даже лучше, чем Амадео. Не знаю, осознаешь ли ты это.
– Это не так.
– Нет, это правда. – Он улыбнулся ей, и она была тронута. – Я не был бы счастлив в Нью-Йорке. Я хочу жить в Риме, Изабелла.
– И что ты будешь делать?
– Что-нибудь подвернется. Стоящее. В свое время. Возможно, я устрою себе длительный отпуск, поеду куда-нибудь, проведу годик в Греции.
– Ты сошел с ума. Ты не можешь жить без работы. Все отпуска когда-то кончаются. – Она задумчиво посмотрела на него. – Ничто не вечно.
– Вот именно.
– Может, ты подумаешь еще?
Он чуть было не согласился, но потом вновь покачал головой. Это было бессмысленно. Все кончено.
– Нет, дорогая, не стоит. Я не хочу жить в Нью-Йорке. Как ты сказала, вернувшись сюда, с меня хватит.
– Я не имела в виду тебя.
– Знаю. Но теперь мне пора. – Он посмотрел на нее и вдруг увидел слезы у нее на глазах. Грустное, усталое лицо с большими черными глазами исказилось. Он сел с ней рядом на кожаный диван и обнял ее. – Не плачь, Беллецца, Изабеллецца… Не плачь.
Изабеллецца… При звуке этого слова она отвернулась и зарыдала.
– Бернардо, Изабеллеццы больше нет.
– Она будет всегда. Для меня. Я никогда не забуду те времена. И ты тоже.
– Но они прошли. Все изменилось.
– Все должно меняться. Ты правильно делаешь, что все меняешь. Единственное, что ты не должна менять, – это себя.
– Но я в таком смятении. – Она остановилась на мгновение, чтобы вытереть нос его носовым платком, а он нежно провел рукой по ее темным волосам.
– Знаю. Ты больше никому не веришь. Это естественно после того, что случилось. Но сейчас тебе надо это отбросить. Прекрати, прежде чем недоверие и подозрительность разрушат тебя. Амадео больше нет, Изабелла. Но ты не можешь позволить и себе умереть.
– Почему бы и нет? – Она походила на маленькую девочку с разбитым сердцем, сидевшую рядом с ним, снова вытирая нос.
– Потому что ты особенная, Беллецца. У меня разорвалось бы сердце, если бы ты осталась такой – злой, несчастной, не верящей никому. Пожалуйста, Изабелла, ты должна открыться и попытаться начать все сначала.
Она не сказала ему, что уже сделала это, и ей причинили такую боль, какой она не испытывала никогда прежде.
– Не знаю, Бернардо. Так много изменилось за этот год.
– Вот посмотришь. Со временем ты поймешь, что произошли и хорошие перемены. Ты принимаешь правильное решение, переводя свое дело в Америку.
– Надеюсь, что это так.
– Кстати, что ты сделаешь с виллой?
– Я начну упаковывать вещи на следующей неделе.
– Ты забираешь все с собой?
– Нет, не все. Кое-что я оставлю здесь.
– Могу я помочь тебе?
Помедлив, она кивнула.
– Так будет намного легче. Я… я боялась возвращаться туда.
Он лишь кивнул и улыбнулся, когда она в последний раз вытерла нос.
