Стоял конец сентября. Квартира выглядела прекрасно, в офисе работали с обычным неистовством, и только что доставили карусель. Наташа привела Джесона, чтобы опробовать ее. Алессандро весело подпрыгивал, смеялся и визжал, а Джесон решил, что она вовсе неплоха.
– О боже, как она мне нравится. Я тоже хочу такую.
Обе женщины улыбались друг другу, наблюдая, как их дети совершают круг за кругом. Первый осенний ветерок разрушил очарование лета, и Изабелла удобно вытянулась на террасе своей квартиры, довольная удачным завершением устройства на новом месте.
Стены спален обтянули тканями, на окнах висели чудесные занавеси, а на всех полах лежали ковры. Ванные комнаты уже были облицованы мрамором и сверкали новой сантехникой. На террасу вели прелестные двустворчатые двери.
– Ты – гений, – сказала Наташа, с восторгом оглядываясь вокруг.
– Нет. Я – дизайнер. Иногда это полезно.
– Как продвигаются дела с новой коллекцией?
– Медленно.
– Как и моя новая книга.
– Мне всегда требуется время на благоустройство, когда я переезжаю на новое место. Но с такой скоростью, как отделывают новое рабочее помещение, мне не придется беспокоиться об этом до следующего года. На это уйдет вечность.
– Вздор. Когда начали работу? – Она усмехнулась, глядя на Изабеллу. – Две недели назад?
Изабелла улыбнулась в ответ.
– Шесть.
– Терпение, терпение!
– Достоинство, которым я никогда не отличалась!
– Ты учишься. – Она многому научилась за этот год. – Как тебе нравится снова бывать в свете?
– Божественно. – А затем она стала серьезнее. – Но немного не по себе. Я постоянно жду, а вдруг что-то произойдет. Ужасное. Неизбежное. Что газетчики ослепят меня вспышками, затем последуют угрозы, назойливые телефонные звонки.
– Ну и как?
Изабелла покачала головой, задумчиво улыбаясь.
– Нет, только репортеры из «Женской одежды» хотят знать, что я ем или что собираюсь носить. Но требуется много времени, чтобы забыть кошмары, Наташа. Очень, очень много времени. – По крайней мере, она больше не ждала, что ночью Амадео вернется домой. На это понадобился год. – Но ты напомнила мне. – Ее мысли переключились на нечто светлое. – Я хочу, чтобы ты пошла со мной на ужин завтра вечером. Ты не занята?
– Конечно, нет. Мужчина, на которого я все лето тратила свою энергию, только что вернулся к жене. Ублюдок.
Изабелла усмехнулась, и они вместе произнесли:
– Ничто не длится вечно.
Наташа сказала:
– Заткнись и скажи, куда мы идем…
Мягкий розовый свет тепло освещал знакомые лица, которые привыкли видеть в журналах мод или на обложках журналов «Фортуна» или «Тайм». Кинозвезды, сильные мира сего, издатели, писатели, главы корпораций. Преуспевающие в своем деле и потому очень богатые. Столики стояли очень близко, свечи отбрасывали дрожащие блики на розовые скатерти под мягким дуновением ветерка из сада, и на сияющих лицах беседующих и смеющихся завсегдатаев плясали отблески сверкающих бриллиантов. «Лютеция» никогда не была прекраснее.
Для начала они заказали икру, филе миньон и отварного лосося, полбутылки красного вина для Изабеллы и полбутылки белого к Наташиной рыбе. Затем был салат из сердцевины пальмового дерева и эндивия, а на десерт – крупная клубника. Изабелла выглядела счастливой и чувствовала себя уютно, но тут Наташа уставилась на ее платье.
– В чем дело? – Изабелла наблюдала за ней, но ее подруга просто сидела, глядя на нее в упор.
– Ты целый год была похожа на монахиню или огородное пугало, и вдруг ты преобразилась, а я даже не заметила.
Изабелла лишь улыбнулась. Период официального траура закончился, и сегодня вечером она была вся в бледно-розовато-лиловых тонах. На ней была юбка из белоснежного габардина собственной модели, а сверху – мягкая розовато-лиловая кашемировая туника, с которой великолепно сочетались серьги из аметистов с бриллиантами, которые она как-то одалживала Наташе.
– Тебе нравится? Это новая модель.
– Из той же коллекции, что и мое голубое чудо? – Изабелла кивнула, а Наташа наклонилась к ней, чтобы признаться: – На следующий день я включила кондиционер, только чтобы походить в нем по квартире.
– Не волнуйся. Скоро станет достаточно холодно для него. – Изабелла вздрогнула при одной мысли о долгой нью-йоркской зиме, которая, кажется, длится целую вечность.
– Ты выглядишь прекрасно, – сказала Наташа. Но все же в глубоких ониксовых глазах ее подруги затаилось тоскливое одиночество. – Я рада, что все кончилось, Изабелла. – Она тотчас же пожалела о сказанном, потому что понимала, что в некотором смысле это не совсем так. И никогда не кончится. Утрата Амадео всегда будет давить на сердце Изабеллы.
– Не могу поверить, что прошел год. – Изабелла подняла задумчивый взгляд от чашки с кофе. – То кажется, что его нет уже целую вечность, то как будто это было вчера. Но здесь мне легче, чем было в Риме.
– Ты приняла правильное решение.
Изабелла снова улыбнулась.
– Время покажет.
