Его пальцы зарываются в мои волосы, притягивают к себе до тех пор, пока все, что я могу видеть – черные расширенные зрачки. Он не дает мне времени прийти в себя, не дает ускользнуть от него. Не жалеет меня, даже слыша, как я замираю, когда его губы касаются моего виска.
Не целует, нет. Обжигает дыханием, в которое вплетено раздражение, злость и гнев, который в нем не остыл.
– Уверена? – вкрадчивый шепот.
А губы уже скользят вниз, по щеке… к подбородку… И нет, это снова не ласка. Это изысканная пытка, когда он пожирает взглядом мои губы, но не прикасается к ним. Разве что только дыханием.
Он хочет меня наказать. И его не волнуют методы. Его губы скользят по моей шее, вынуждая меня дрожать. Даже зная, что он это видит, чувствует. Потому что его взгляд не отпускает меня, как и руки.
– Точно уверена?
Спрашивает, но не позволяет ответить.
Он сильнее зарывается пальцами в мои волосы, притягивает мою голову еще ближе, практически сталкивая между собой наши рты. Мое дыхание, рваное, против его – размеренного, тяжелого.
Темнота сгущается, слизывает все краски, оставляя мне всего две расцветки: зеленый и черный. Внутри меня бьется страх, но и он бессилен против холода этого голоса. Он бьет, как плети, разрывая что-то тягучее, неподъемное.
– Ну если хотела, и тебе все равно, что это будет не Эд…
Я прикрываю глаза. Отгораживаюсь. Но требовательный шепот не позволяет мне спрятаться.
– Смотри на меня.
Нет, я не буду. Не буду…
Но мои глаза удивленно распахиваются, когда он задирает мне платье и я чувствую его пальцы у себя на бедре, уверенно ползущие вверх.
– Ты… – срывается с моих губ.
– Я, – усмехается он. – Но тебе ведь без разницы, правда?
Его пальцы, как клеймо палача, оставляют болезненные ожоги там, где он ко мне прикасается.
Вверх…
Еще выше.
– Хватит…
Он задевает кромку моих трусиков, скользит вдоль нее. Одно мое неосторожное движение, и его пальцы преодолеют эту тонкую преграду из кружева. Из моего горла вырывается судорожный выдох, время останавливается, тишина бьет в барабанные перепонки. И вдруг взрывается каким-то треском…
Мы оба замираем.
Смотрим друг другу в глаза.
И глотаем это молчание – до тех пор, пока в него не врываются звуки, запахи и цвета. Еще секунду его сердце обвиняюще стучит рядом с моим, а потом Руслан отпускает меня, и от взрывной смеси эмоций не остается и следа.
– Он бы не остановился, – роняет равнодушно.
Так привычней, так правильней, когда он такой. И так я быстрее вспоминаю, где я и с кем.
Поправляю волосы, платье, ищу машинально сумочку и только теперь замечаю, что она выпала у меня из рук. Хочу нагнуться, но Руслан опережает меня.
– Я слышал, что в женской сумочке можно найти что угодно, но не представлял, что это действительно так.
Он поднимает то, что успело выпасть, – электрошокер, газовый баллончик и кастет. Забрасывает это в сумочку, но не возвращает ее мне.
– Этим нужно уметь пользоваться. В противном случае для любого мужчины это так же опасно, как пудра, духи и пилочка для ногтей.
– Приму к сведению.
Я протягиваю руку, чтобы забрать сумочку, но он с силой сжимает ее. Я чувствую жалобный треск, и очень надеюсь, что это не пудра, которая у меня действительно есть.
– Поехали.
Заметив мой удивленный взгляд, он просто хватает меня за руку и тянет вперед, к парковке.
– Но… я не могу!
– Тебе ничего не придется делать – я тебя подвезу.
Его надменный тон, его самоуверенность, что я буду делать так, как он хочет, заставляют сопротивляться.
– Я не могу так уехать! Я приехала с подругой! Она будет волноваться, и…
Я понимаю, что говорю это зря, когда он вдруг резко останавливается и я прилипаю к его спине. Он медленно оборачивается, и я натыкаюсь взглядом на злую усмешку.
– Неужели? Маленькая капризная девочка наконец-то подумала не только о себе, но и о ком-то другом?
Я дергаю руку, хочу вырваться, но его хватка становится жестче. Его не волнует то, что меня ждут в клубе. И не волнуют взгляды людей, когда он практически тащит меня на буксире к парковке.
– Я не хочу уезжать, – цежу я, не в силах противостоять его натиску. – Я не хочу, ты меня слышишь? Отпусти меня!
– Отпущу. – Открыв дверь своей машины, он почти заталкивает меня в салон. – После того, как сдам на руки твоему брату.
– Если это все, что тебя волнует, со своим братом я сама…
Он резко склоняется, загораживая мне не только выход, но и весь свет, и теперь у меня ощущение, что на меня смотрит сама темнота.
– Хватит. Сама ты уже достаточно натворила.
Он отстраняется.
Отходит на пару шагов от машины. Достает сигареты, затягивается.
Дверь открыта, я могу спокойно уйти – он не станет меня догонять. Я могу сделать так, как хочу.
Но вместо этого достаю телефон и пишу сообщение подруге:
«Свет, я уезжаю. Ты со мной?»
«Нет, встретила знакомых, так что еще остаюсь. Созвонимся».
«Ок)»
Бросаю телефон в сумочку и продолжаю сидеть.
Сидеть и смотреть на маленький огонек, чувствуя, как что-то медленно тлеет внутри.