— Я подвезу. — Карельский оказывается рядом.
— Нет, не нужно. Сама доберусь, — возражаю я, сжимая в руке мобильный.
— Эмилия, ну хватит, — Женя слишком резко цепляется за мою руку чуть выше локтя и притягивает к себе. Вжимает в свое каменное тело. — Прекрати.
Он утыкается носом мне в макушку, втягивает аромат волос.
— Я хочу к себе, — шепчу, роняя слезы. — Это гормоны на меня так действуют. Слишком много всего навалилось за последние дни. Раз уж свободна, хочу остаться одна. Закончатся все проблемы с Костей — поеду в Штаты, там устрою карьеру. Ты за меня не переживай...
— Я подвезу тебя домой, — твердо выговаривает Карельский. — Не думаю, что ты решишься уехать.
Решаю не протестовать, молча сажусь в машину.
Он всего лишь подвезет. Потом уедет.
А уеду я в Штаты или нет — вопрос времени. Скоро решу, что для меня будет лучше.
Всю дорогу мы молчим. Женя думает о своем, как и я. Он не лезет ко мне в душу, а я даже не поворачиваюсь к нему, потому что не хочу встречаться с ним взглядом.
Достаточно. Достаточно того, что влюбилась как маленькая девочка и подумала, раз он всегда рядом и поддерживает во всем... Значит примет все, что связано со мной. Однако все не так просто.
Веду себя как наивная дурочка. Ей богу.
— Спасибо, — шепчу, когда автомобиль Карельского останавливается у ворот родительского дома.
— Прости, если задел словами, — проговаривает Женя, бросая на меня короткий взгляд. Но быстро его отводит. — Не хотел обидеть. Позвоню, когда немного отойду... Остыну. Хорошо?
Пробормотав короткое «Ага», я быстро покидаю салон. В ушах звенит от напряжения. Чувствую, что накатывает истерика, хотя я далека от всего этого. Абсолютно спокойно реагирующая на любые ситуации Эмилия сейчас готова орать и плакать. Я не была такой... Однако сейчас в меня будто вселился совсем другой человек. Слишком эмоциональный и импульсивный. Человек, который не умеет держать эмоции под контролем.
У Жени я приняла душ, однако оказавшись в родительском доме, я снова бегу в ванную и, стянув с себя одежду, становлюсь под холодные струи. Вода помогает хотя бы чуточку прийти в себя и трезво проанализировать реакцию Карельского.
Мы всего лишь поцеловались пару раз, а я уже подумала, что между нами все серьезно. Наивная дурочка.
Он прав. Во всем! Я не могу его осуждать. Не имею на это права. Не хочет он чужого малыша...
И правда, зачем ему чужой ребенок, когда он может найти себе достойную женщину, которая родит для него собственных детишек?
— Систер, — доносится до меня, едва выхожу из ванной.
— Я здесь, — говорю как можно громче, но горло сдавливает спазм. — Сейчас спущусь.
Надеваю домашнее свободное платье, затем включаю фен. Стою перед зеркалом и пытаюсь высушить волосы, когда дверь медленно открывается, и в комнату заходит брат. Его хмурый взгляд сразу останавливается на моем лице.
— Я думал, ты прыгать от счастья будешь, что наконец избавилась от подонка. Но ты... Плакала, да? Я чего-то не знаю, Эми? — Брат всегда чувствует, когда со мной творится что-то неладное.
Отложив фен в сторону, я обнимаю Эмина и, положив голову ему на плечо, всхлипываю.
— Избавилась. Наконец-то...
Эмин гладит меня по спине, крепче прижимая к себе.
— Но тебя что-то тревожит, — подытоживает он.
— Не то, что тревожит... Эмин, я беременна. От Кости.
Брат слегка отстраняется и впивается в мое лицо неверящим взглядом.
— Ты серьезно? Это значит... Я стану дядей! Вот это новость, систер! И чего ты плачешь? Родители будут в восторге.
— Будут, знаю. Мне не терпится уже поделиться с ними... Эмин, я люблю тебя. Люблю за то, что постоянно поддерживаешь и всегда рядом. Как хорошо, что у меня есть такой брат, как ты.
Брат вновь хмурится. Будто размышляя над причиной моих слез.
— Скажешь, почему плачешь? Ведь точно не из-за развода... Кхм... Или тебя твой адвокат обидел? Как его там, Карельский?
Как всегда. Эмин прямо в точку попадает. Однако знать ему правду не нужно. В конце концов, Женя меня не обидел. И вообще, ничего плохого не сделал. Изначально пытался открыть глаза и помогал во всем, как мог. Но мой ребенок — только мой. И Женя имеет полное право высказать свое мнение, что он и сделал.
А меня почему-то задело... Зря.
Время будто замерло. Оно просто не двигается. Эмин ходит вокруг да около, с кем-то разговаривая по телефону. Одет он непривычно — в серый костюм, который ему чертовски идёт. Собирается на важную встречу.
— Отец был бы в шоке, увидев тебя в таком виде, — произношу с улыбкой и шутливо бью брата в бок локтем, отправляя в рот кусочек сыра. — Мой братишка стал настоящим бизнесменом.
— Не преувеличивай, — Эмин не смотрит на меня, вырубает звонок и кому-то печатает сообщение. — Мне через полтора часа в компании нужно быть. Тебя подвезти?
— Угу. Сейчас, только сумку возьму, — пробормотав, иду к лестнице. — В студию ехать надо.
— Не торопись. Успеем, — сказав, снова отвечает на звонок. — Алло... Да!
Два дня от Карельского нет никаких новостей. Как и от Кости. А я перестаю накручивать себя, мысленно повторяя, что жизнь продолжается и мне есть ради кого жить.
