Падаю на колени, чувствуя тупую боль внизу живота. Из глаз брызжут слезы, а мысль, что я могу потерять своего малыша, о котором мечтала много лет, добивают окончательно.
Женя валит на землю Костю и бьёт его куда попало. Отец поднимает меня на ноги и встревоженно разглядывает мое лицо.
— Эмилия, родная, — хрипло выдает он, сжимая мои плечи. — Болит? Живот болит?
Что-то теплое течет по бедру вниз. Я это чувствую. Опускаю взгляд на свои ноги и сразу же замечаю кровь.
— Господи, — шепнув, чувствую, как темнеет перед глазами.
***
Голова раскалывается. Мне кажется, что я нахожусь без одежды во дворе в зимнюю погоду. Потому что безумно холодно. Хочется прикрыться, но не чувствую своего тела. Слышу чей-то шепот, не могу разобрать, чей именно.
— Она не может потерять ребенка! Вы шутите, да? Этого не может быть! — это точно голос Жени. Он ещё что-то говорит и говорит, но все слова доносятся издалека.
— Доктор, вы уверены? — Мама. Кажется, она плачет. — Она забеременела спустя три года. Так хотела этого малыша...
Мне удается приоткрыть веки. Но белый потолок и свет ослепляют глаза, я сразу же зажмуриваюсь. В горле сухо, будто песка насыпали. Хочется пить и ничего не слышать. Заткнуть ущи.
Я... Я лишилась своего ребенка. Я больше не беременна. Я не стану мамой...
Эти мысли обрушиваются на меня как железная плита, давят. Убивают, уничтожают. Я же так об этом мечтала...
— Черт тебя возьми, Соколовский! Скажи, что это неправда! — рычит отец.
— Эмиль, я сделал все, что мог. Увы, спасти ребенка не удалось.
Я чувствую, как кто-то подходит ко мне. Сжимает мою ладонь, потом подносит к губам и целует ее. Поворачиваю голову и сразу сталкиваюсь с маминым взглядом.
Она опять плачет.
— Эми, родная...
— Мам, — шепчу я. — Ты... Ты говорила... Что будешь рада, если я поеду с тобой в Америку. Твое предложение... Оно все ещё в силе?
— Эмилия, родная, не нужно так...
— Я хочу уехать. — Не желаю спорить. Не позволю себя отговаривать. Отворачиваюсь, задыхаясь в слезах. — Хочу улететь отсюда как можно дальше, мамуль. Не хочу здесь оставаться...
— Доволен? Я спрашиваю, доволен?
Эмиль в ярости. Он бьёт Костю в челюсть, под ребра, а тот никак не реагирует. Будто под наркотой, честное слово. Когда он начал курить всякую дрянь?
Жду, когда Бестужев закончит и отойдет в сторону. Мне есть о чем с Костей поговорить. Сукин сын! Я в глаза Эмилии смотреть не могу. Там столько боли и разочарования... И эту боль я ощущаю, как свою собственную!
— Я не хотел, чтобы она... Чтобы ребенка потеряла, — бормочет кретин. Рот у него от ударов Эмиля окровавленный. Глаза еле держит открытыми.
— Мразь! Гондон! — и снова Эмиль не сдерживается. Я понимаю, каково ему. Видеть боль в глазах дорогого человека — настоящая пытка.
Я не вижу Эмилию уже три дня. После того случая она закрылась в себе и из дома не выходит. По словам Арины, она хочет улететь в Штаты.
Честно говоря, даже не знаю как отреагировать. С одной стороны умом понимаю, что ей нужно время, нужно прийти в себя. Но с другой стороны... Не могу отпустить. Не хочу.
Эмиль уходит. Я же остаюсь в закрытом помещении наедине с Костей, заставляя его вспоминать все, что он получил благодаря Бестужевым. Баба его ускользнула, но Дэн, как и обещал, ее нашел. Показания против этого лицемера дала и сама тоже сожрала статью. За компанию. Не была она такой белой и пушистой, какой нам казалась буквально неделю назад.
Оказывается, ее ребенок не от Кости. Этот кретин пришел в бешенство, узнав правду. Понял, что потерял, и помчался возвращать Эми, однако поступил куда хуже.
«Восемнадцать лет лишения свободы», — объявляет судья спустя ещё две недели.
Облегченно выдыхаю.
Хорошая новость, но малыша Эмилии это не вернёт. Собственно, я даже не смогу сообщить ей, что Костя сел. Это сделает Эмиль.
Эми всё-таки улетела в Штаты. Попросила оставить ее в покое и позволить жить дальше. Было больно слышать от нее такие слова. Но наговаривать лишнего я не стал. Отпустил. Потому что понимаю ее боль. И то, что ей действительно нужно остаться одной и проанализировать... Она должна принять решение, как действовать дальше.
Я же обещал, что Костя получит заслуженное наказание. Он должен сгнить за решеткой. Уж слишком много грехов на его плечах. Он жизнь Эмилии испоганил.
Жизнь такой чистой, красивой, умной и безобидной девушки.
— Каким рейсом улетаешь? — интересуется Эмин. — Верное решение.
— Рано утром буду в Штатах. Надеюсь, твоя сестра не пошлет меня далеко и надолго.
— Исключено. Поверь моим словам.
Бестужев-младший вчера приехал из Америки. Говорит, Эмилия остыла.
— Откуда такая уверенность?
— Тему Карельского в нашем доме никто не открывает точно так же, как и того кретина Кости. Но я нарочно проговорился про тебя, чтобы увидеть реакцию систер. У нее глаза начали разбегаться. Она под дурацким поводом ушла в свою комнату и не выходила оттуда до глубокой ночи. Выводы делай сам. Я для себя сделал и озвучиваю при тебе вслух.
— Спасибо, — усмехнувшись, встаю с кресла. — Домой поеду. Высплюсь хотя бы, чтобы завтра на зомби не смахивать. Не хочу Эмилию пугать.
