Ты мое дыхание (СИ) полностью

Не знаю, сколько времени я проторчала в ванной. Наревелась так, что даже слез не осталось. Добрела до комнаты, кутаясь в огромное полотенце, забралась на диван, подтянув под себя ноги. Продолжала беззвучно всхлипывать, пытаясь набрать в легкие воздуха, которого отчего-то стало мало. К горлу подступил тяжелый ком, а в груди болело. Сердце? Я сейчас чувствовала себя почти так же, как когда осталась одна после гибели родителей. Жуткое, угнетающее опустошение.

Наверно, кощунственно было это сравнивать: смерть близких людей и потерю какого-то эфемерного партнера по переписке. Но я жила Им… все эти годы. Жила благодаря Ему. Училась, работала, пыталась чего-то достигнуть благодаря тем силам, которые мне дарило общение с Ним.

Выходит, меня настигла расплата за такую зависимость? Но разве кому-то было плохо от этого? Я ведь чувствовала себя счастливой. Я действительно влюбилась в Него. А Рогачев, получается, просто играл? Негодяй, какой же он негодяй…

Тишину комнаты внезапно нарушил писк входящего сообщения. Нет. Только не это, пожалуйста. Я не хочу ничего читать.

Кого я пыталась обмануть? Мое глупое сердце заныло, забилось птицей, загнанной в сети, а руки сами потянулись к телефону.

Душа моя, это был невыносимый день. Ты нужна мне сейчас, как никогда. Я не соскучился — я изнемогаю без тебя. Хочу, чтобы ты была рядом, — слышать, чувствовать, трогать тебя. Я голоден… и не смогу насытиться никем другим. Не хочу никого другого.

Хочу касаться твоей груди, сначала нежно и осторожно тронуть кончиками пальцев соски, а потом надавить сильнее, сжать, потянуть, ощущая, как они твердеют. Накрыть их губами, ласкать языком, дразня тебя. Или себя? Твое тело откликнется на эти ласки, ты захочешь большего. А я… я уже хочу. Попробовать тебя на вкус. Всю. Руками, губами, кусать, ласкать, доводя до исступления. Пока ты не станешь умолять о продолжении, пока не захочешь до боли, так же сильно, как хочу я. Пока не отбросишь стыдливость, раздвигая бедра и открываясь для меня. Влажная, горячая, тугая настолько, что одна мысль об этом сводит меня с ума. Хочу быть в тебе. Хочу чувствовать, как твой жар обволакивает меня, хочу слышать твои стоны, твои всхлипы. Хочу дышать тобой, твоей страстью, твоим желанием…

Капли слез упали на экран, и от пелены в глазах строчки расплылись. Я даже не смогла дочитать до конца. Я снова Его хотела. Хотела всего того, что успела прочесть. Хотела позволить Ему это… и даже больше. И ненавидела себя за эту слабость, а Его — за то, кем Он был. Я не могла остановиться в этой сумасшедшей игре, но и продолжать тоже не могла. Не имела права. Дрожащими пальцами набрала несколько слов и нажала «отправить», быстрее, чем успела осознать, что именно делаю. А потом отшвырнула телефон и снова разрыдалась.

Не пиши мне больше. Никогда.

Лучше всего было бы избавиться от писем. Это казалось таким простым решением. Я понимала, конечно, что из собственной памяти не смогу все стереть так же, как из памяти телефона, но это хотя бы избавило меня от соблазна постоянно заглядывать туда и перечитывать их. Но я этого не сделала. Смалодушничала. Рука не поднялась взять и в одно мгновенье уничтожить то, что столько времени согревало меня.

Я попыталась отвлечься, занявшись домашними делами, засунула вещи в стиральную машинку, полила цветы и несколько раз вытерла пыль. Везде, кроме подоконника. Туда я старалась даже не смотреть. Сама себе напоминала страуса, зарывшегося в песок, или глупого котенка, который, спрятав голову за штору, уверен, что его не видно. Словно можно было решить проблему, просто не прикасаясь к телефону!