Вдруг дочурина резко замолкает и замирает, что-то тщательно обдумывая в своей головке.
Екатерина Андреевна, нежно улыбаясь, терпеливо ждёт рождение очередной шедеврально мысли своей внучки.
- Только я теперь не смогу к вам поехать, - на выдохе выпаливает Феечка, хлопая глазками. - Ты, бабуль, не обижайся, пожалуйста. Ладно?! Я же теперь уже старшей стала. Маму одну оставить не смогу. Мне же надо за ней присматривать. Помогать нужно…
- Конечно, родная, ты все правильно говоришь. Малыш - это здорово, и маме помогать нужно, - мягко произносит Екатерина Великая, подходя к нам.
Свекровь переводит взгляд на Никиту и меня. Ее глаза излучают радость. В них появляются поддержка и одобрение.
- Отличная новость, Славочка! Отличная новость. Дети - это счастье данное нам свыше. Вот и тост родился "за детей"! - произносит моя любимая свекровь, поглаживая своего сына по голове и целуя его в макушку. - За тебя, сыночек! Все будет хорошо!
Праздничный вечер подошел к своему логическому завершению. Мы с друзья несколькими машинами едем в наш дом в пригороде Парижа.
На моих коленях уютно устроилась Майечка. Слава сидит рядом, пытается демонстрировать внешнее спокойствие и безмятежность. Но…Пальчики ее, нервически перебирающие тонкий трикотаж платья, выдают волнение.
Тоже стараюсь транслировать позитив, зажимая внутри себя негодование и раздражение, которые как яд разъедают мозг и душу.
После Славкиного подарка мне и публичного оглашения новости о ее беременности все наши друзья высказали нам слова поздравлений и поддержки. Держа на лице маску позитива, радости и счастья, я весь вечер не отходил от своей Бэмби.
Делал это из соображения, что мои внутренние демоны никому не должны испортить настроение. Хотя все оставшееся время эти горгульи, корча страшные рожи танцевали в моей душе хака, только не приветственный, а воинственно-раздраженный.
Славка это чувствовала и старательно пыталась смягчить ситуацию, ни на минуту не выпуская меня из вида, оставаясь подле, касаясь руками и лаская взглядом. Мы танцевали и разговаривали, но ни разу так и не коснулись вопроса беременности, будто наложили табу на эту тему.
Не знаю из каких соображений это делала Слава. Я, боясь, сорваться.
По приезду в дом, впервые за годы, что мы вместе с Бэмби, у меня возникает желание дистанцироваться от моей жены.
Побыть одному, пройти пять стадий принятия неизбежного, чтобы остыть, и потом адекватно поговорить со Славиком.
Ещё в машине, решаю остудить свой гнев в спальне Майечки, которая всегда на меня действует как подорожник. Однако, план мой рассыпается, как домик из песка.
В последний момент дочурина выражает желание остаться с матерью.
- Папуль, пусть сегодня меня мамсик спать уложит. Хочу с ней пожмулькаться и пошептаться как девчуля с девчулей, - сонным голосочком произносит моя Феечка по дороге в детскую.
При всём моем внутреннем деструктиве просьба Феечки меня искренне радует, как и ее слова на дне рождения о помощи матери.
Бросаю короткий взгляд на Славу. Она смотрит на меня умоляюще.
Понимаю, что мне взрослому мужику совсем негоже сейчас "залупаться", как прыщавому подростку. Да, и в принципе, просто не могу отказать в такой малости обеим моим девочкам.
И все же в данной ситуации больше иду навстречу жене, потому как Майечка раньше к своим вечерним церемониям допускала мать лишь в мое отсутствие.
- Конечно, любимая моя! - отвечаю, крепче прижимая к себе дочурину и поглаживая её по спинке. - Уверен, что вам с мамой есть, о чем пошептаться.
Доношу куколку до постели, целую в макушку, желаю спокойной ночи и выхожу из комнаты.
Возвращение жены ожидаю долго. Успеваю за это время выпить ни одну дозу вискаря и прокрутить в мыслях несколько раз вновь открывшиеся в нашей жизни обстоятельства.
Понимаю, усмирить своих демонов мне нужно, пока не пришла Слава. Очень сильно стараюсь адекватно взглянуть на ситуацию. Но…
В попытке пройти пять стадий, застреваю на отрицании и гневе, которые меня захлестывают так, что хочется орать в голос и крушить все вокруг себя.
Во время моего очередного срыва на пути принятия ситуации в спальню заходит Слава.
Сижу в кресле лицом ко входу и пристально смотрю на жену.
Вероятно, на нем не самое доброе выражение.
Бэмби замирает у двери, нервно прикусывает нижнюю губу. В ее глазах появляется печаль.
При взгляде на жену меня ещё больше начинают раздирать демоны.
Для отвлечься наливаю себе новую порцию вискаря.
Мы очень долго молчим. Пауза затягивает. Напряжение растёт.
- Никитушка, в чем я так провинилась, что ты смотришь на меня волком? - не выдержав моего взгляда, первой нарушает тишину Слава.
- Разве я в чем-нибудь тебя обвинил, дорогая? Разве сказал, что ты виновата? Нет, Слава, ты ни в чем не виновата. Во всем виноват только один человек. Это я, перестав предохраняться, потерял бдительность во время нашей близости. Своей неосмотрительностью я дал тебе право распоряжаться моей жизнью и жизнью нашей дочери, - произношу с рыком, не скрывая своего раздражения.
- О чем ты, Никита? Я не понимаю, - с искреннем удивлением отвечает на мои слова жена.
